Чтение онлайн

Ребенок, покрытый сочащимися язвами.

Старик, чья плоть отваливалась кусками.

Женщина, поддерживающая окровавленное чрево...

– Слава!

– Слава!

– Благослови!

– Не оставляй!

– Яви милость!

Трегарт стоял в толпе, и вместе с тем, был отделен от нее.

Сотнями, тысячами хрипящих глоток толпа славила, толпа молилась, просила и уповала на...

Там, впереди, за сотнями голов, сотнями воздетых в гору лиц, лесом алчущих рук, возвышалась колонна.

На вершине, купаясь в сиянии солнца и любви верующих, стоял тот, кому адресовались молитвы, просьбы, надежды.

Бог!

Простертая длань благословляла истовую паству.

Что-то знакомое было в фигуре, посадке головы, чертах едва различимого лица.

Трегарт присмотрелся... на колонне стоял он сам!

Одеяло откинуто, дыхание с трудом протискивается сквозь плотно сжатые зубы, липкий пот -слезы тела - холодит кожу.

Возможно ли!

Снова!

Этот сон!

Днем он улыбался, пожимал руки, принимал поздравления, посещал приемы.

– Опора Гильдии!

– Добытчик Карты!

– Герой!

А ночью...

Что это может означать? Отчего он бог? Откуда в толпе столько страждущих? И, наконец, почему сон возвращается каждую ночь?

Вопросы, не требующие ответов, называют риторическими. Риторика - искусство складывания мозаики, мозаики слов.

Спрашивая себя, он плел эту паутину, надеясь, алкая погрязнуть, утонуть, запутаться, потерять в хитросплетении словесных кружев зерно истины. Правду.

Правду, которая, будь прокляты Повстанцы, теперь была с ним.

Да, он по-прежнему улыбался, пожимал руки...

За улыбками членов Совета, Дункану виделись миллионы мучеников, отравленных дурманом религии судеб.

Пожимая руки, он с трудом сдерживал себя, чтобы тут же не кинуться к раковине - отмыться.

Принимая поздравления, он ощущал себя частью всего этого. И миллионы судеб вновь вставали перед глазами, и знание жгло плоть, душу, растягивая удерживающие проклятия губы в гримасе улыбки.

Он знал правду!

Незнание, порою, почти всегда - благо!

Его лишили этого блага.

За что?

Взгляд лениво скользит по комнате - роскошной комнате добытчика Карты, по знакомым углам, стенам, обстановке, с тщательностью ювелира избегая небольшого шкафа в дальнем углу.

Там, на самом дне, погребенный под кучей хлама, в тщетной надежде, лежит он - Камень Перемещения.

– Почему я?!!

Стены хранят молчание, и полная луна равнодушно косит в окно единственным глазом.

– За что?

В конце концов, чего он переживает, страдающие народы далеко, а он - здесь. Их много - он один! Всем мил не будешь. К тому же, у него начало что-то получаться с Ортой...

– Я не герой! Слышите, вы, я не герой! Не хочу быть героем!

Раньше, читая в книгах, сказках, он завидовал героям. Спас принцессу, или народ - и все тебя славят. Почет, уважение, да еще и приключения в придачу.

Хорошо читать о подвигах, сидя в кресле, у теплого камина. За окном мороз, поет ветер, а ты - здесь. Единственная неприятность - плед все время выбивается, холодя бок.

Хорошо. Читать. Мечтать.

И совсем другое, взять котомку, верный карабин (дубину, шпагу, бластер) и выйти в эту самую стужу, на мороз. Ехать неизвестно куда, спасать незнамо кого. Холод, голод, насморк, мозоль на левом мизинце...

Одно дело - Подвиг!
– ты на верном Росинанте, весь в белом, взмах сабли, и враги - тысячами!

Совсем другое - выйти в поле - один на десять, даже один на один. Почувствовать тяжесть меча, скользкие поводья, липкий пот под кольчугой. Схватка, гордо именуемая - битвой, когда каждый удар может стать последним. Каждый свист, крик - звуком приближающейся смерти.

Жить, просто жить, сознавая, что мир не совершенен, не пытаясь изменить его. Зная лживость того, что окружает тебя, того, что говорят. И кто сказал, что это не героизм!

Разве герой - тот, кто в чистом поле? А тот, кто за столом, с восьми утра до шести вечера, каждый день, не считая праздников и выходных?..

Неожиданно для себя, Дункан понял - герой, этот тот, кто поступает не как все. Выпадает из общего строя. Горит дом, все стоят, слушают крики девочки из окна верхнего этажа, охают, переживают. Один - выскочил, полез, спас, не спас - Герой!

Зарыт дот, строчит пулемет. Все лежат, ждут - патроны-то кончатся. Один выскочил, закрыл собой - Герой!

Все сидят, виноваты, да, но вину брать на себя... Один вызвался - я совершил - меня накажите, я - больше никто...

Точно! Жизнь, позиция большинства - ожидание героя.

И герой в представлении большинства, пусть они и не признаются в этом - выродок, дурак, урод, идущий против коллектива, гребущий не с течением.

Да - герою песни, оды, восхваления! Память во веки вечные! Обычай такой. Они составляют, пишут, восхваляют, потому что они - не герои, потому что они - живы. И слушать песни, сказания, могут только живые. Не герои. Потому что герои - мертвые. Потому и мертвые, что герои.