Чтение онлайн

— И что делать? — спросил он.

— Необходимо подробно представлять блюда.

— В смысле «представлять»?

— Вкус. Запах. Температуру. Консистенцию. Ассоциативные воспоминания. Чем точнее восприятие — тем выше вероятность успешного воспроизведения. Олег задумчиво хмыкнул.

— Ну… ладно. Попробуем.

Над головой тихо зажужжал нейросканер. И почти сразу по вискам прошла едва заметная волна тепла. Стало странно легко вспоминать. Не просто названия блюд. А детали. Запахи. Температуру. Шкворчание масла на сковороде. Пар над кастрюлей. Треск жарящегося лука. Словно нейросканер осторожно подталкивал память, помогая вытаскивать из глубины давно забытые ощущения.

— Начните с простого блюда, — спокойно произнесла Ила.

Несколько секунд Олег молчал. Потом вдруг тихо усмехнулся.

— Пельмени.

И почти сразу перед внутренним взглядом всплыло воспоминание. Кухня. Пар над кастрюлей. Запах горячего теста и мяса. Чёрный перец. Сметана. Тарелка, обжигающая пальцы. Первый укус — горячий бульон внутри. И это странное ощущение уюта, которое бывает только дома зимой. Несколько секунд медицинский сектор молчал. Потом Ила спокойно сообщила:

— Воспоминание зафиксировано. Формируется пищевая модель.

Олег открыл один глаз.

— Серьёзно?

— Подтверждаю.

Он тихо хмыкнул.

— Так… это уже интересно.

Следующей пошла гречка с тушёнкой. Тёплая металлическая миска. Запах горячей крупы. Жир. Пережаренный лук. Простая еда. Но сытная. Настоящая.

Потом — окрошка. Холод. Лето. Квас. Запах зелени и свежего огурца. И резкий контраст после жары. Олег даже сам не заметил, как начал улыбаться.

— Забавная штука память…

— Эмоциональная реакция усиливает качество формирования модели.

— Ну ещё бы.

Следом пошли напитки.

Кофе. Горький запах свежемолотых зёрен. Горячая кружка утром. Лёгкая бодрость.

Чай. Тишина. Вечер. Спокойствие.

Квас. Холодный. Резкий. Летний. С лёгкой кислинкой.

В какой-то момент Олег вдруг поморщился и потёр висок.

— Так… стоп.

— Зафиксировано повышение нагрузки на нейронную активность.

Он тяжело выдохнул.

— У меня сейчас башка треснет от всех этих воспоминаний.

Несколько секунд Ила анализировала его состояние. Потом спокойно ответила:

— Рекомендуется завершить процедуру. Продолжение возможно после отдыха.

Олег облегчённо выдохнул.

— Вот. Это уже звучит как очень хорошая идея.

Он снова устроился внутри капсулы поудобнее и прикрыл глаза. Потом вдруг тихо усмехнулся.

— Слушай… если у тебя реально получится сделать нормальные пельмени — я тебе памятник поставлю.

Пауза.

— Уточните значение выражения «поставить памятник».

Олег тихо рассмеялся.

— Завтра объясню…

Через несколько минут Олег уже спал.

Медицинская капсула работала в штатном режиме. Нейросеть фиксировала стабильное сердцебиение, ровное дыхание и постепенный переход организма в фазу глубокого сна. Над капсулой мягко светился нейросканирующий контур. Продолжалась фоновая загрузка следующего технического пакета обучения.

Ила одновременно контролировала десятки процессов корабля. Но значительная часть вычислительных контуров вновь возвращалась к одной и той же проблеме. Двенадцать тысяч лет. Информация по-прежнему оставалась скрыта от гражданина. ИскИн повторно запустил моделирование возможных сценариев раскрытия данных.

Сообщить сейчас. Вероятные последствия:

— стрессовая реакция

— эмоциональная дестабилизация

— снижение мотивации

— замкнутость

— потеря интереса к восстановлению корабля

Ила повторно проанализировала поведение Олега после разговора о невозможности посещения Земли. Новый удар может оказаться значительно тяжелее. Особенно сейчас. Сейчас у Олега появилась цель. Работа. Постепенное восстановление корабля. И главное — возможность когда-нибудь вернуться домой.

Вычислительные процессы вновь построили следующий сценарий. Корвет восстановлен.

Энергосистема частично стабилизирована. Появляется возможность полёта к Земле. Именно тогда раскрыть правду. Результаты моделирования оставались нестабильными. Реакцию человека предсказать невозможно. Но вероятность того, что гражданин сохранит психологическую устойчивость после завершения текущей цели, признавалась более высокой.

Дополнительно сохранялась вероятность невозможности восстановления корвета. Гравитационные захваты ремонтных доков могли не достать до корабля. Повреждения могли оказаться критическими. Реакторные секции могли быть полностью разрушены.

В этом случае раскрытие информации можно будет отложить дополнительно. Ила зафиксировала промежуточное решение. Раскрытие информации временно откладывается.

После этого часть вычислительных процессов переключилась на архивы экипажа дредноута.

Тысячи часов записей. Личные разговоры. Переписки. Технические журналы. Бытовое общение. Шутки. Споры. Сарказм.

Ранее ИскИн анализировал данные исключительно как информацию. Теперь — как модель человеческого взаимодействия. В архивах техники спорили во время ремонта. Пилоты шутили перед боевыми вылетами. Кто-то жаловался на еду. Кто-то — на начальство. Кто-то — на нехватку сна. Некоторые разговоры не несли полезной смысловой нагрузки вообще. Но при этом почему-то продолжались.

ИскИн начал последовательный анализ. Почему люди используют юмор в стрессовых ситуациях. Почему задают вопросы, ответ на которые уже знают. Почему перебивают друг друга. Почему продолжают разговор после завершения передачи информации. Олег регулярно использовал подобные конструкции. Отдельный анализ был повторно запущен по сегодняшнему разговору.

«Привезу тебе рецептов.»

Фраза не содержала практической необходимости. Но продолжала удерживаться в активных аналитических контурах. Ила повторно сохранила запись в отдельный архив наблюдений. После этого ИскИн продолжил просмотр архивов экипажа.

В одном из технических журналов двое инженеров спорили о распределении нагрузки реактора во время ремонта внешней секции.

Через несколько минут спор полностью перешёл на обсуждение еды в столовой. Ещё через минуту оба техника начали шутить друг над другом. А спустя пять минут вернулись к ремонту. Эффективность работы при этом не снизилась. Ила повторно отметила нестандартную закономерность. Человеческое общение не всегда подчинялось логике оптимизации. Но при этом: повышало психологическую устойчивость экипажа.