Чтение онлайн

На схеме вокруг плазмы появилась едва заметная прозрачная среда.

— Стабилизирующая инертная среда.

— Это ещё что такое?

— Газ используется для компенсации энергетических колебаний, отвода остаточных частиц и снижения нагрузки на центрирующее поле.

Олег некоторое время молча смотрел на схему. Потом тихо выдохнул:

— М-да…

Он снова перевёл взгляд на огромный реакторный цилиндр.

Несколько секунд Олег молча смотрел на ряды светящихся колб внутри реакторного комплекса. Потом всё-таки спросил:

— А если вот такая штука повредится?

Он ткнул пальцем в одну из реакторных ячеек.

— Что тогда? Всё к чёртовой матери взлетит?

— Нет.

Ответ последовал сразу. На схеме одна из колб приблизилась крупнее.

— Реакторная ячейка только визуально напоминает стеклянную конструкцию.

На изображении подсветились внутренние слои корпуса.

— Внешняя оболочка изготовлена из многослойного сверхпрочного композитного материала с высокой устойчивостью к энергетическим нагрузкам, деформации пространства и механическим повреждениям.

Олег хмыкнул.

— То есть разбить её не так просто.

— Подтверждаю, не просто.

На схеме вокруг искусственной звёздной плазмы начали подсвечиваться внутренние контуры.

— Кроме того, искусственная звёздная плазма не является стабильным естественным объектом.

Олег внимательно слушал.

— Реакция поддерживается одновременно несколькими системами:

— центрирующим полем

— стабилизирующей инертной средой

— энергетическими контурами ячейки

— внутренними компенсаторами массы

На изображении часть систем реакторной ячейки начала отключаться. Погас один из контуров.

Следом исчезло центрирующее поле.

И в ту же секунду голубовато-белая сфера внутри колбы просто исчезла. Без вспышки. Без взрыва. Без удара. Словно её никогда и не существовало. На дно реакторной камеры тихо упал маленький тёмный шарик с едва заметным голубоватым отливом.

Олег нахмурился.

— Это ещё что?

На схеме шарик приблизился крупнее.

— Остаточная форма носителя искусственной звёздной плазмы.

— В смысле?

— В основе реакторной ячейки используется специализированный металлический сплав.

Олег внимательно слушал.

— Внутри реактора данный материал переводится в состояние искусственной звёздной плазмы. При нарушении условий стабилизации процесс мгновенно прекращается. Он ещё несколько секунд смотрел на маленький металлический шарик внутри колбы.

— То есть это не взрывается… потому что там по сути нечему взрываться.

— Подтверждаю.

Ила продолжала всё тем же спокойным голосом:

— При повреждении колбы либо нарушении работы центрирующего поля реакция просто перестаёт существовать.

На схеме одна за другой начали подсвечиваться потухшие ячейки реактора. В некоторых колбах действительно виднелись маленькие тёмные сферы. А в других — только тонкий слой сероватой пыли на дне камеры. Олег прищурился.

— А это что?

— Полная деградация носителя.

На схеме подсветилась одна из старых реакторных ячеек.

— При длительной эксплуатации материал постепенно теряет способность поддерживать состояние искусственной звёздной плазмы.

— То есть реактор не ломается.

— Нет.

— Он просто… выгорает.

— Да, это так.

Несколько секунд Олег молча смотрел на огромный цилиндр реакторного комплекса. Потом очень медленно кивнул своим мыслям.

— Сволочи…!

Ила молчала. Олег продолжал разглядывать сотни колб внутри реактора.

— Да вы же по сути идеальный реактор построили.

Он снова посмотрел на тёмные секции комплекса.

— Ни цепной реакции.

Ни перегрева. Ни взрывов. Ни радиации. Тихий гул реакторного комплекса продолжал вибрировать где-то глубоко под обзорной площадкой. Олег медленно выдохнул.

— М-да…

Потом медленно выдохнул и задумчиво потёр подбородок.

— Так… и что с этим можно сделать?

На обзорной панели сразу вспыхнули несколько схем реакторного комплекса.

— Часть реакторных ячеек может быть восстановлена.

Олег поднял взгляд.

На схеме подсветились несколько потухших ячеек, внутри которых всё ещё виднелись маленькие тёмные сферы.

— В некоторых реакторных ячейках носитель искусственной звёздной плазмы сохранил стабильность. Причиной отключения является повреждение систем центрирующего поля.

Олег нахмурился.

— То есть сами ячейки ещё живы.

— Да.

На схеме подсветились верхние и нижние кольцевые контуры вокруг реакторной камеры.

— При восстановлении центрирующих контуров и стабилизирующей среды часть реакторных ячеек может быть повторно активирована.

Олег задумчиво кивнул.

— Уже неплохо.

Ила продолжила:

— Кроме того, в глубокой консервации хранится резервный запас реакторных ячеек.

На панели появилась ещё одна схема. Герметичные хранилища. Ряды законсервированных модулей.

— Резервные ячейки предназначались для плановой замены реакторных секций, потерявший пиковую мощность.

Олег некоторое время молча смотрел на изображение.

— То есть совсем мёртвые можно просто менять.

— Да.

Он снова перевёл взгляд на настоящий реактор.

— И сколько таких резервных ячеек осталось?

— Шестьдесят. Достаточно для частичной стабилизации энергосистем дредноута.

Олег прищурился.

— Но?

Пауза.

— Вы не имеете допуска к работе с реакторным комплексом.

Он тихо хмыкнул.

— Ну конечно.

Ила продолжала спокойно:

— Для доступа в реакторный сектор необходим статус инженера энергетических систем.

Олег несколько секунд молчал. Потом вдруг спросил:

— Так. А какой у нас вообще план обучения?