Чтение онлайн

Именно тогда он впервые по-настоящему почувствовал разницу между обычным техником и старшим специалистом.

Он больше не был человеком с тестером и отвёрткой.

Теперь он постепенно учился управлять самим процессом ремонта.

А дредноут «Арбитр» всё это время медленно возвращался к жизни.

Утро на дредноуте давно перестало ощущаться чем-то чужим.

За последние месяцы у Олега постепенно выработался собственный ритм жизни внутри огромного корабля. Подъём. Завтрак. Несколько часов практики и ремонта. Потом обучение. Снова работа. Снова обучение. И так день за днём.

Странным образом даже бесконечные металлические коридоры перестали давить так сильно, как раньше. Корабль всё ещё оставался чудовищно огромным, местами мёртвым и пугающе пустым, но теперь в этой пустоте хотя бы появился порядок. Привычка.

В столовой было тихо. Только негромкий гул вентиляции, мягкий свет потолочных панелей и едва слышная работа пищевого синтезатора где-то у стены.

На этот раз Олег решил сделать перерыв от утреннего кофе. Захотелось чего-то более обычного. Более домашнего.

На подносе стояла глубокая тарелка с творогом, густая сметана и высокий стакан холодного молока. Сам творог выглядел почти идеально. Рассыпчатый. Слегка влажный. Именно такой, каким он его и помнил.

Олег медленно ел, время от времени задумчиво поглядывая куда-то в сторону полутёмного зала столовой.

— И что там дальше по обучению? — спросил он, спокойно размешивая сметану ложкой. — После базовой инженерки что мне вообще откроется?

Голос Илы прозвучал уже привычным низким бархатным тембром:

— После завершения базового инженерного курса вы получите доступ к производственным комплексам малого класса.

Олег сразу заинтересованно поднял взгляд.

— Это которые печатают модули?

— Подтверждаю. Малые производственные комплексы способны изготавливать:

— стандартные узлы,

— сервисные блоки,

— бытовые модули,

— элементы энергосистем,

— корпусные детали,

— технические инструменты.

Олег чуть приподнял бровь.

— То есть я смогу уже сам задавать печать?

— Подтверждаю.

— Хм…

Он задумчиво отпил молока.

— А проектировать?

— После получения инженерного статуса вам станет доступно создание и модификация стандартных модульных схем.

Олег медленно кивнул своим мыслям.

— Вот это уже интересно.

Ила продолжала спокойно объяснять:

— Однако для проектирования нестандартных решений потребуется расширенный инженерный пакет и допуск к системам промышленного моделирования.

Олег усмехнулся.

— Ну правильно. А то я сейчас вам тут на создаю.

В этот момент свет над столом едва заметно моргнул. Всего на долю секунды. Одновременно с этим пропал привычный фоновый гул вентиляции. Тишина длилась мгновение. Потом всё сразу вернулось обратно. Освещение стабилизировалось. Вентиляция снова тихо зашумела под потолком. Олег медленно опустил стакан на стол. Несколько секунд он молча сидел, прислушиваясь к кораблю. Потом поднял взгляд вверх.

— Ила.

— Слушаю.

— Это сейчас что было?

— Кратковременная просадка напряжения в одной из распределительных магистралей реакторного сектора.

Олег некоторое время молчал. Потом спокойно произнёс:

— Как я понял, у вас просто так скачков напряжения не бывает.

Несколько секунд в столовой снова стояла привычная тихая атмосфера. Вентиляция ровно гудела под потолком, освещение больше не мигало, а пищевой синтезатор у дальней стены продолжал спокойно работать, словно ничего и не произошло.

Ила ответила почти сразу:

— На текущий момент остаточный ресурс реакторного комплекса составляет 0,12 %.

Олег медленно поднял бровь. Он молча смотрел перед собой, но Ила продолжала всё тем же спокойным тоном:

— С учётом текущего темпа обучения, прогнозируемого энергопотребления и доступных резервов этого достаточно более чем на четыре стандартных года. Оснований для тревоги нет.

Несколько секунд Олег сидел неподвижно, а потом очень медленно поставил стакан обратно на стол.

— Ила…

Он устало потёр переносицу.

— В моём мире фраза «у нас осталось ноль целых хрен десятых процента реактора, но ты не переживай» вообще не считается хорошей новостью.

Система несколько секунд молчала. Олег продолжил уже спокойнее:

— Ты понимаешь, что такое четыре года для умирающей системы?

— Уточните.

Он тяжело вздохнул.

— Это значит, что у вас всё держится на честном слове.

Олег машинально ткнул ложкой куда-то в сторону потолка.

— Сегодня магистраль просела. Завтра где-нибудь изоляция с кабеля слезет. Послезавтра какой-нибудь контур коротнёт на корпус. Потом пойдут утечки энергии. Перегревы. Потери мощности. И всё это начнёт сыпаться уже цепочкой.

Ила молчала. Олег нахмурился ещё сильнее.

— А вы тут триста двадцать тысяч лет без нормального обслуживания летаете.

На этот раз пауза затянулась.

— Вероятность каскадной деградации действительно присутствует, — наконец ответила Ила.

Олег коротко кивнул.

— Ну вот.

Он откинулся на спинку кресла и несколько секунд задумчиво смотрел куда-то в сторону полутёмного зала столовой. Потом медленно спросил:

— Реактор сейчас вообще в каком состоянии?

Ила ответила не сразу.

— Для получения доступа к реакторным секциям требуется инженерный допуск энергосистемного направления.

Олег тихо хмыкнул.

— То есть пока меня туда не пустят.

— Подтверждаю.

Он задумчиво постучал пальцами по столу.

— Но посмотреть-то можно?