Чтение онлайн

Требовался первый инженерный патч.

Ничего опасного в этом не было. По сути — расширение функционала нейросети и подключение новых интерфейсов управления. Но именно после этого Олег впервые по-настоящему понял, насколько сильно различаются обычные технические дроиды и полноценные инженерные платформы.

Технические дроиды были относительно простыми машинами. Исполнительными. Надёжными. Но всё-таки ограниченными. Они отлично работали по шаблону: заменить модуль, провести диагностику, снять панель, подключить питание, закрыть контур.

Инженерные платформы были совсем другими.

Многорукие ремонтные комплексы, способные одновременно:

резать, сваривать, сканировать, печатать детали, прокладывать магистрали, собирать сложные конструкции, и работать сразу с несколькими системами.

Но вместе с этим резко возрастала и сложность управления.

Простой команды теперь уже не хватало.

Если у системы существовал готовый чертёж или технический регламент, инженерный дроид ещё мог действовать автономно. Но стоило выйти за пределы стандартного сценария — и платформой приходилось управлять почти вручную, задавая последовательность действий, приоритеты операций и параметры работы отдельных инструментов.

Именно для этого Ила и разворачивала первый инженерный патч внутри нейросети Олега.

Одновременно с этим ему открылся доступ к инженерному сектору.

Он оказался заметно больше и сложнее старых технических постов. Здесь уже не было ощущения обычной каптёрки механиков. Вдоль стен тянулись рабочие консоли, сервисные столы, диагностические панели и стойки с инженерными модулями. В отдельных нишах находились законсервированные ремонтные платформы. В глубине помещения тихо гудел малый промышленный принтер.

Именно он больше всего заинтересовал Олега.

Принтер не просто печатал готовые детали. Теперь Олег мог самостоятельно проектировать простые модули, адаптеры, крепления и технические элементы, а затем загружать схемы напрямую в систему печати. Это уже был не ремонт. Это было создание. Правда, сам Олег к подобным вещам пока относился удивительно спокойно. Куда больше его волновало другое.

После получения инженерного допуска Ила предложила ему переехать в каюту инженерного персонала. Новое помещение было просторнее, удобнее и заметно лучше оборудовано.

Но Олег отказался почти сразу. Свою маленькую каюту он менять не захотел.

Во-первых, за месяцы жизни на дредноуте он уже успел к ней привыкнуть. Во-вторых, проводил он там всё равно слишком мало времени, чтобы видеть смысл в переезде.

Большую часть суток Олег либо работал, либо учился, либо спал внутри медицинской капсулы во время фоновой загрузки новых инженерных пакетов. Поэтому на предложение Илы он только пожал плечами и спокойно заметил, что каюта — это не квартира. Помылся, переоделся, отдохнул немного — и хватит.

А места ему и так вполне достаточно. Ила спорить не стала, хотя вычислительные процессы ИскИна ещё некоторое время продолжали возвращаться к этому разговору.

Однажды, во время очередного перехода по техническим секторам, Олег неожиданно задумался над довольно простой вещью. До этого момента разговоры про отпуск, море и необитаемые острова казались чем-то очень далёким, почти абстрактным. Но теперь, когда он все чаще думал о корвете, вопрос резко приобрёл, вполне, конкретный смысл.

— Ила.

— Слушаю.

Он некоторое время шёл молча по коридору, глядя на зелёную линию навигации под ногами.

— А как я вообще на планету садиться буду?

Пауза.

— Что ты имеешь ввиду?

— Ну вот прилечу я куда-нибудь. И что дальше? Корвет же заметят. Начнётся какая-нибудь тревога, военные, радары, спутники… Я не хочу потом объяснять, откуда взялся такой красивый я на космическом корабле.

Несколько секунд Ила молчала. Потом спокойно ответила:

— Корвет относится к разведывательному классу флота Джора.

— И?

— Корабли данного типа оснащались системами маскировки и подавления сигнатур.

Он задумчиво хмыкнул.

— То есть невидимкой он всё-таки быть умеет.

— Не полностью.

Ила почти сразу уточнила:

— Система не делает корабль абсолютно невидимым. Основная задача — снижение вероятности обнаружения. Подавление теплового следа, рассеивание излучения, искажение сигнатур и снижение эффективности систем сканирования.

Олег внимательно слушал.

— В условиях уровня развития твоей планеты вероятность обнаружения разведывательного корвета остаётся крайне низкой.

Он медленно кивнул своим мыслям.

— А если маскировка на корвете уничтожена?

На этот раз пауза оказалась чуть длиннее.

— Тогда её потребуется восстановить.

Олег хмыкнул.

— Логично.

Ила продолжила уже спокойнее:

— В ремонтных доках дредноута сохранились промышленные комплексы печати.

Олег сразу заинтересовался.

— Это которые огромные ваши принтеры?

— Да такие.

Несколько секунд он молчал, продолжая идти по коридору.

— И они ещё живы?

— Частично.

На внутренней схеме дредноута в нейросети Олега почти сразу подсветились четыре огромных секции докового комплекса.

— Изначально в составе «Арбитра» находилось четыре промышленных комплекса полного цикла.

Подсветка двух из них почти сразу погасла.

— На данный момент два комплекса не отвечают полностью.

Ещё одна секция мигнула жёлтым.

— Один работает с ограничением мощности около тридцати процентов.

Последний сектор продолжал светиться стабильным зелёным.

— И один комплекс остаётся полностью функциональным.

Олег тихо присвистнул.

— Ну хоть что-то у вас тут не развалилось.

— Текущих мощностей достаточно для производства отдельных модулей корабельных систем.

Он задумчиво почесал подбородок.

— То есть маскировку для корвета можно будет напечатать заново?