Чтение онлайн

Одновременно с этим Олег начал заниматься уже самим комплексом. Где-то восстанавливались деградировавшие энергетические магистрали. Где-то менялись повреждённые распределительные контуры. Где-то приходилось заново прокладывать силовые линии между секциями. Некоторые узлы вообще продолжали числиться рабочими только потому, что автоматика давно перестала замечать накопившиеся неисправности. Чем глубже он лез внутрь реакторного хозяйства, тем сильнее убеждался в одной простой вещи. Сам реактор был повреждён значительно меньше, чем ему казалось раньше. Основная проблема заключалась не в реакторе. Основная проблема заключалась в том, что его триста двадцать тысяч лет никто нормально не обслуживал. Когда работа наконец завершилась, Олег стоял на обзорной платформе и молча смотрел на реакторный комплекс. Теперь большая часть ближайших рядов светилась ровным бело-голубым светом. Пространство вокруг реактора по-прежнему едва заметно дрожало. Но теперь это дрожание уже не напоминало предсмертные судороги умирающей системы. Скорее — размеренное биение сердца.

— Ну? — спросил он наконец.

Несколько секунд Ила молчала.

Вычислительные процессы пересчитывали обновлённые параметры энергосети. Потом её голос спокойно прозвучал над обзорной площадкой:

— Текущая доступная мощность реакторного комплекса составляет семнадцать целых три десятых процента.

Олег улыбнулся.

— Семнадцать?

— Да Олег.

Несколько секунд он просто стоял молча. Потом тихо присвистнул.

— Неплохо.

На этот раз Ила ответила не сразу.

— Текущая мощность остаётся недостаточной для полноценного функционирования дредноута.

Олег только усмехнулся.

— Ну конечно остаётся.

— Энергии недостаточно для полноценной развертки щитов.

— Угу.

— Недостаточно для одновременного функционирования всех боевых систем.

— Угу.

— Недостаточно для активации полного боевого режима корабля.

Олег снова посмотрел на реактор. Потом на ряды оживших колб. Потом усмехнулся ещё шире.

— А знаешь что?

— Что?

— Несколько месяцев назад у тебя было ноль целых одна десятая процента.

Пауза.

— Сейчас семнадцать.

Он задумчиво постучал пальцами по перилам.

— По-моему, это уже называется не "умирающий реактор", а реактор который "еще поборемся".

Оживление реактора неожиданно вернуло к жизни ещё одну старую мысль.

Корвет.

После восстановления части энергетических систем Олег всё чаще вспоминал о корабле, который всё это время продолжал дрейфовать где-то за пределами корпуса «Арбитра». Формально до его восстановления было ещё очень далеко. Не хватало квалификации. Не хватало оборудования. Не хватало десятков других вещей.

Но сам факт его существования почему-то постепенно превращался в нечто важное. В какой-то момент Олег всё же поднял эту тему. Разговор начался совершенно буднично. Во время очередного перехода между секторами корабля.

— Знаешь, Ила… я прекрасно понимаю, что до капитана малого корабля мне ещё как до Луны пешком…. С учетом того, где эта луна сейчас — фиг его знает.

Несколько секунд он шёл молча, глядя на зелёную линию навигации под ногами.

— Но этот корвет всё равно не выходит у меня из головы.

— Ты что-то задумал?

Олег действительно задумал. Не сразу нашёл ответ.

— Даже не знаю.

Он пожал плечами.

— Просто… пока он там болтается снаружи, всё это кажется каким-то слишком неопределённым.

Олег медленно провёл ладонью по поручню вдоль стены.

— А вот если бы он уже стоял внутри дока…

Он на секунду замолчал.

— Наверное, мне было бы спокойнее.

Ила некоторое время анализировала ответ.

— Ты хочешь получить подтверждение возможности будущего полёта.

Олег усмехнулся.

— Наверное.

Потом добавил уже серьёзнее:

— Просто тогда это будет уже не абстрактный план.

Не "когда-нибудь потом". А вполне конкретный корабль, который можно руками потрогать. Несколько секунд в коридоре стояла тишина. Потом Ила ответила:

— Для доставки корвета в ремонтный док потребуется проверка гравитационных захватов докового сектора.

— Ну так проверим.

Пауза. На этот раз заметно длиннее обычного.

— Сектор ремонтных доков относится к числу наиболее повреждённых областей дредноута.

Олег нахмурился.

— Насколько повреждённых?

— Значительная часть сектора расположена вблизи внешнего корпуса. Ты сейчас находишься в самых защищенных секторах корабля. Их бой практически не затронул.

На внутренней схеме корабля тут же подсветился целый кластер помещений.

— Во время последнего сражения именно корпус и ближайшие сектора за ним подвергался интенсивному обстрелу.

Олег внимательно слушал.

— Зафиксированы многочисленные пробития.

— Понятно…

— Там отсутствует атмосфера.

— Тоже ожидаемо.

— Часть внутренних переборок разрушена.

— Угу.

— Практически отсутствует искусственная гравитация.

Олег тихо присвистнул.

— Уже веселее.

Ила продолжала:

— Кроме того, некоторые технические коридоры остаются нестабильными. В отдельных секциях наблюдаются остаточные деформации конструкций и повреждения несущих элементов. Повсюду дрейфуют обломки.

Несколько секунд Олег молчал. Потом задумчиво спросил:

— И что мне мешает просто надеть скафандр и пойти туда?

Ответ последовал почти сразу.

— Отсутствие необходимой квалификации.

Олег закатил глаза.

— Ну конечно.

— Для работы в повреждённых секторах требуется отдельный инженерный курс.

Он сразу насторожился.

— Отдельный?

— Да Олег.

На схеме корабля появились новые обозначения.

— Работа в условиях вакуума.

— Ага.

— Работа при потере гравитации.

— Логично.

— Восстановление повреждённых гермоконтуров.

— Угу.

— Аварийная стабилизация конструкций.

— Понятно.

— Инженерная деятельность в условиях боевых повреждений корабля.

Олег некоторое время молчал. Потом вдруг усмехнулся.

— То есть, если коротко…

Он поднял взгляд вверх.

— Мне опять учиться.

— Как и всегда.

На этот раз Олег даже не стал возмущаться. Только тяжело вздохнул. Потом задумчиво посмотрел на схему докового сектора. Где-то там, за километрами брони, переборок и повреждённых отсеков, продолжал дрейфовать его будущий отпуск.