Чтение онлайн

— А когда узнает, что идея принадлежала Ори, поймет, наконец, с кем связался! Кто тут всех за ниточки дергает! — Ра, видя, что бить его не будут, осмелел и снова приблизился. И зловеще расхохотался.

Зеленая некоторое время смотрела на него, не мигая, отчего смех Красного довольно быстро превратился в покашливание.

— Что теперь-то? — опасливо уточнил он.

— Это по-твоему демонических хохот? — спросила Ная строго. — Эх, всему вас надо учить. Смотри, как надо — на выдохе. Му-ха-ха!

— Тоном ниже, — фыркнул Кер. — Вот так: Ух-ха-ха-ха!

— Да что бы вы понимали в настоящем злодейском хохоте! — во внезапное соревнование включилась и Ло. — Ах-ха-ха-ха-ха!

Некоторое время понаблюдав за фамильярами с усмешкой, я вздохнул и побрел к Сервантесу. Который все так и сидел в позе лотоса, что-то там пытаясь изобразить.

— Давай помогу? — произнес, усаживаясь напротив.

Погрузившийся в себя Идальго вздрогнул, открыв глаза, и убрал пальцы от висков. В его взгляде — да, я не ошибся в прошлый раз — отчетливо мелькнул страх. А вот гнева не было. Что уже неплохо.

— Н-не надо! — торопливо ответил он. И даже попытался оказаться от меня подальше, не поднимаясь с задницы.

Да, как-то сильно тут все запущено!

— Слушай, тебе что про меня наговорили, а? — миролюбиво протянул я. — Почему ты меня боишься?

Во взгляде пацана мелькнула знакомое высокомерие. Не надолго, но мелькнуло.

— Вот еще! Чего мне тебя бояться?

Но голосок петуха все-таки дал. Значит, я не ошибся.

— Ладно, — легко согласился я. — Но враждовать нам совсем не обязательно…

И тут у Сервантеса что-то в голове переклинило. Не давая мне договорить, он начал торопливо выталкивать изо рта слова.

— Не обязательно, да?! Да ты всю мою жизнь разрушил! Зверя своего на меня натравил! Меня теперь дома видеть не хотят, боятся, что ты мне ведьминские закладки поставил! А еще поставили долбить копейным ударом здание под снос! А еще…

Он довольно долго высказывал мне список претензий. Пару минут в пулеметном темпе — как только дыхалки хватило. Я слушал молча, давя позывы, но под конец все же не выдержал и расхохотался. Это был обычный смех, а не то, что демонстрировала пестрая банда несколько минут назад.

— Еще и ржешь!!! — вспыльчивый Сервантес подскочил, нависая надо мной.

— Прости! — я вытянул перед собой руки. — Просто — ведьминские закладки? Это кто из меня такого монстра делает?

— Ты лечил меня ведьминскими методами!

— Ну, там выбора особого не было. Но ментальные закладки? Идальго, мне девять лет, я просто не умею этого делать! Я даже не знаю того, кто мог бы!

— Врешь!

— Да зачем бы?

— Ты меня ненавидишь!

— С чего?

— Из-за тебя мне до конца семестра здание сносить! А оно даже не собирается падать! Это издевательство!

— А ты что, просто по стенам кинетикой лупишь?

Тут он замолчал, глядя на меня с опаской. Да плевать, главное, что орать перестал, и всех вокруг обвинять в своих бедах.

— Ну, да… А что?

Я волевым усилием заставил себя не закатывать глаза. Досчитал до десяти, и произнес.

— Ты про несущие конструкции слышал раньше?

— Пф-ф! Конечно! — но по глазам было видно, что он понятия не имеет о чем я говорю.

Ладно. Случай, судя по всему, более запущенный, чем я предполагал.

— Давай так. Мою помощь с мнемотехникой ты принимать боишься из-за ведьминских закладок, — он было вскинулся, но я поднял руку, призывая дать мне закончить. — Но на разборе здания этим я тебе навредить не смогу, верно? Давай мы с тобой после ужина сходим на отработку и я просто на практике тебе покажу, как одним-двумя ударами можно уронить целую стену. Это не сложно, главное принцип понять…

Было видно, что Идальго очень не хочет принимать мою помощь. Не знаю — из гордости, наверное. Но и долбить фирменным ударом Серватесов по бетону без всякого толка, ему хотелось еще меньше.

— Хорошо… — наконец смог произнести он. И потом с явным таким скрежетом, добавил. — Я буду очень благодарен.

Год 1140 от начала Экспансии

Планета Элитея, столица Ста Миров

— … Считаю, что организация выбора на конкурсной основе — наиболее рациональный вариант, — услышал Бен Ферандо, едва дверь в кабинет ректора открылась. — Это не только возможность получить наиболее объективный результат, но и разрыв в рутинном учебном расписании, увеличение интереса к учебе через конкурсный подход и возможность получить полезнейший навык, который точно пригодится в ближайшем и отдаленном будущем!

Аэлита Брин говорила все это спокойно и, одновременно, вдохновенно. Причем какого-то наигрыша не чувствовалось.

— Конечно, в реализации соревнования есть некоторые сложности, — тем временем наставница «апасных» добралась и до минусов. — Надо предварительно научить детей контролировать истечение витальной энергии в определенных пределах. Но это простой навык, его точно освоят все и довольно быстро. Если потребуется, я привлеку свою группу: моим кадетам передача опыта точно по силам.

Бен, дождавшись кивка, вошел в кабинет и сел в стороне от беседующих.

— Очень интересно звучит, — несколько раз кивнул уже Аэлите Дэниел. — Думаю, для шестикурсников — всех шестикурсников, а не только группы ВИО-шесть — возможность получить новый опыт будет весьма полезна. Разумеется, мы сначала опробуем прием на себе, чтобы лично, своим примером гарантировать родителям детей его безопасность при соблюдении необходимых условий. Бен, займись-ка этим новым приемом, пожалуй. Потом меня научишь.

Что называется, ничего не сделал, только вошел. У «правой руки» ректора на языке крутились всякие плохие и очень плохие слова для ответа начальству, но он из себя выдавил вполне цензурный вопрос.

— Что, прямо сейчас?

— Почему бы и нет, если товарищ Брин согласна? Вряд ли у тебя это займет много времени. Не курсант уже.

— Согласна, — подтвердила Аэлита.

Посмотрев, какой из медитационных залов в главном корпусе свободен, Ферандо своей преподавательской властью забронировал его до завтрашнего утра. И привел туда наставницу «апасных». То еще «свидание». Но чему бывший абордажник кроме всего прочего научился в армии — без подсказок понимать, когда можно кричать «какого хрена?!», а когда — засунуть свое мнение куда подальше и брать под козырек. Другое дело, что Брин в этом смысле ему была никто.