Чтение онлайн

Да это же Куалькуа!

Симбионт-переводчик!

— Да, я Петр Хрумов, — сказал я.

Значит, Счетчик с самого начала собирался притащить нас обоих.

— Ваше присутствие — тоже хорошо, — сообщил Алари Данилову и Маше. Небрежно так, без особого пиетета. — Но твое — незаменимо.

— Чем же?

— Протяни руку.

Я не стал колебаться. Протянул правую руку к Алари. В полной тишине все смотрели, как черная мышь обнюхивает мою ладонь. Потом запрокидывает голову…

Черный мешок на его горле мелко завибрировал, и распался на две части. Одна осталась на Алари, вторая — повисла на моих пальцах, словно комок желе.

— Петр! — вскрикнул дед. Но я не стал отдергивать руку, не стал сбрасывать Куалькуа. Стоял и ждал.

Я просто не понимал, что произойдет!

Вязкая черная масса поползла вверх по руке. Не по рукаву — а словно бы расслоившись, частично оставаясь снаружи, а частично — на коже.

— Не бойся… не бойся… — мягко прошептал симбионт. — Будущий хозяин…

Он начал менять цвет. С черного — на розовый, телесный!

Вот теперь я взмахнул рукой, нервы не выдержали. Но Куалькуа уже невозможно было отлепить. Мгновение — и он стал уменьшаться. Словно всасываться сквозь ткань куртки. Кожу на предплечье защипало…

Что-то выкрикнув я сдернул куртку, закатал, разодрав, рукав рубашки. Куалькуа не было.

Зато рука моя стала чуть толще. Мускулистее.

— Убирайся, сволочь! — крикнул я. Выхватил левой рукой подаренный нож, взмахнул им над кожей.

«Не надо, не надо…» — беззвучно зашептало в мозгу. «Петр, не надо…»

— Не надо, — сказал из-за спины дед. — Петя, я, кажется, понимаю их замысел.

— А я нет! — крикнул я, готовый в любой момент распороть собственную плоть, так предательски поддавшуюся чужому. Ведь даже боли не было!

— Вначале тебе будут даны все объяснения, — укоризненно сказал Алари.

Прежде чем хоть кто-то успел отреагировать, я повалил командующего флотом на пол. Мой нож замер у его горла.

— Заставь эту тварь убраться из моего тела! — крикнул я. Оглянулся — Алари нервно топтались вокруг, но им, видимо, были даны инструкции не приближаться. — Или тебе конец, сволочь!

— Не бойся, — произнес симбионт Алари. — Возможно, ты еще убьешь меня. Или я тебя. Но это будет чуть позже. Чуть позже. Сейчас — ты дорогой гость. Ты надежда Галактики.

— Пусть Куалькуа уйдет!

Что-то заструилось по моему телу, оставляя чуть влажный след. Словно огромный слизняк. Я дернул ногой — и комок бесформенной плоти, цвета моей кожи, выпал из штанины.

— Это была только проверка, — сказал командующий. — Важно было убедиться, что Куалькуа совместимы с человеческим организмом. — Для нашего плана это абсолютно необходимо.

Я оглянулся в поисках поддержки — но все стояли молча. Маша брезгливо морщилась, глядя на Куалькуа, Данилов отводил глаза, дед успокаивающе протягивал руку…

— Петр, мы должны их выслушать…

— Я не позволю этой твари ползать по моему телу! — закричал я. — Чего бы не требовал ваш план!

— Мне кажется, они правы, — сказал дед. — Петя, успокойся…

И тут что-то сломалось во мне.

Разве он понимает, что это такое — чужая плоть, вросшая в твое тело! Говорящая, ползающая, разумная тварь!

Разве ему есть до этого дело?

— Я все-таки только инструмент для тебя! — крикнул я. — Инструмент!

Это — потолок.

Он сверху, значит — потолок.

Неровный, коричнево-серый, непривычный… чужой.

Я повернул голову.

Крохотный отсек. Все неровное, мятое, гофрированное. Пол, стены, потолок. Кажется, и кровать, на которой я лежу, бугристая. Освещение — мутные стеклянистые булыжники, в беспорядке разбросанные по стенам, свет из них идет оранжевый, неприятный.

Где я?

А самое важное — кто я?

В голове — пустота. В теле — вялость. Надо встать…

Что-то не пускало меня. Приподняв голову я увидел широкую ленту из плотной ткани, перехватывающую мое тело выше колен и по грудь, притягивающую к кровати. Кстати, кровать действительно неровная, это скорее невысокий помост, вырастающий из пола.

Как я сюда попал?

И кто я?

Ничего не помню…

Мне стало страшно. Я видел отсек, в котором лежал, и все, на что падал взгляд, обретало имена. Стены, пол, потолок, кровать, свет, лента… Не так уж и много. Несколько понятий, они перекатывались в моем пустом черепе, словно… словно? Что-то в чем-то… но я не помню, что и где.

Крошечный мирок, его можно было бы измерить шагами, ухитрись я выбраться. Шесть на шесть шагов, пожалуй. Я уперся ногами, пытаясь выбраться из-под ленты. Но та мгновенно напряглась, прижимая меня плотнее. Я молча сопротивлялся, и мне даже удалось чуть-чуть выползти, но потом лента сжалась так крепко, что перехватило дыхание. Жадно втягивая воздух я замер. Лента, помедлив, расслабилась.

Вот так. Тюрьма.

Что такое — тюрьма? Место для изоляции от окружающего мира. Значит он есть, этот мир. Значит он не ограничен серыми стенами.

Уже успех. Что-то выползает, выкарабкивается из памяти. Робко, неуверенно, но все-таки. Стены, пол, потолок, кровать, оранжевый свет — это тюрьма. Еще есть я. Руки, ноги, пустая голова… Еще есть движения — встать, выползти, пойти. Еще есть числа. Раз, два, три, четыре, пять, шесть…

И все это можно сказать. Вслух. Громко.

— Кто я? — спросил я потолок. Пересохшие губы двигались с трудом, звук был еле слышен, но эта попытка обогатило меня на множество новых понятий. Губы, язык, горло, дыхание, воздух, звук.

Мне бы только выбраться отсюда! Увидеть что-то еще! И я вспомню, обязательно вспомню все. Кто я, и как сюда попал.

Шорох — я повернул голову. В стене открывался люк. Люк — это то, через что входят. Небольшой, мне бы пришлось нагнуться, чтобы пройти в него.

Из люка в камеру вошло существо. Четвероногое, безрукое, с длинной острой мордой, покрытое густой черной шерстью, с хвостом. На горле — колышущийся комок, похожий на болезненный нарост. Облик был отталкивающий, и почему-то тревожный. Что-то очень неприятное было связано с этим существом… Нет, с существами. Их было много, я знаю. Не помню, но знаю…