Чтение онлайн

– Гляди ж ты! Они что - и с нечистым знаются?..

– Мы, комсомольцы, против бога, за мировую революцию!
– сказала та же самая девушка, с пушком на губе.

– Ну, чудеса, да и только!..
– всплескивали руками старшие девчата. А музыканты, видать, все же будут.

– Пошли, разведу по рядам.

И за табельщиком, нанизываясь из гурьбы в ожерелье, стайкой потянулись девчата. Совхозовские на правах хозяек выбегали вперед.

Каждая занимала по три ряда.

Яринке выпало идти между Марией и совхозовской красивой девушкой.

Яринка начала работу очень неуверенно. По-видимому, оттого, что рядом шла опытная работница, к тому же сзади плелся табельщик.

– Грицко, а пошли б ко всем чертям!
– беззлобно прикрикнула на него смуглянка.
– Чего наступаете на пятки?

Парень засмеялся и, подбоченившись, отстал.

– Сам проверять буду!
– весело погрозил он.

– А мы не боимся, - отозвалась Яринка каким-то сдавленным от смущения голосом.

– Тебя как зовут?
– спросила совхозовская.

– Яринка. А ее, - кивнула на подругу, - Маруся Гринчишина.

– А меня - Павлина Костюк.

– А ты и вправду в этих... комсомолах?

– А как же.

– А банды не боишься?

– Да немного страшновато. Ну, лесовики к нам не сунутся. У наших ружья да еще пулемет. А дядька Сидор Коряк - это кузнец - у наших за старшего. А он уж такой боевой!.. Без одного глаза... В германскую три креста получил. И на Деникина ходил, и на белополяков... У него дома сабля висит с надписью... Так он, как выпьет немного, снимет свою саблю, махнет вокруг себя - ну, как на картине, - эх, молодежь, говорит, люблю я казацкую справу!.. Особенно, говорит, приятно мне сразиться за советскую власть!..

Яринка внимательно присматривалась, как работает Павлина, и постепенно ее собственные движения стали увереннее, а вскоре она совсем осмелела, перестала отставать от совхозовской.

Мария сердилась:

– Куда так гоните? Вон видите - все позади. Живыми на небо захотелось?

– Что это она?
– удивилась Павлина.

– Да-а... Не выспалась. Парубок у нее недобрый, - засмеялась Яринка.

– Туда же! Но работать надо как следует.

– А вам что - больше платят?
– спросила Яринка.

– Так же, как и всем. Да только совесть нужно иметь. Если будем плохо работать, то буржуи нас без хрена съедят.

– Так, так!
– Яринка не могла представить, как это могут ее съесть без хрена.

– А у вас на селе комсомольцев нет?
– поинтересовалась Павлина.

– А-а... Откуда они у нас возьмутся?

– Да разве ж комсомольцами родятся?

– А их, этих комсомолов, кто-то крестит?
– поинтересовалась Мария.

Павлина засмеялась.

– Нет такого попа. Как захочешь в комсомол - снимай с шеи крест и записывайся в союз.

– Рассказывай! Кто бы это креста чурался? Кто не побоялся бы кары божьей?

– А наш Павлик, секретарь ячейки, всем доказал, что бога нет. Собралось как-то много стариков, зашла речь и о божественном. Так Павлик и заявил: "Нет бога, и все! Нет, нет и нет!
– еще и кулаком в небо погрозил.
– А если есть ваш бог, говорит, так пускай меня покарает!" Как он это сказал, то все и притихли. А бабка Шмулиха, ехидная такая, говорит Павлику: "А вот и покарает тебя господь, да так, что ты и не ожидаешь". Да костылем Павлика по голове. "Вот, говорит, тебя святый бог да моею грешной рукой!.." А бабы по ее примеру чуть было не разорвали Павлика. "Вы меня убеждайте, - кричит Павлик, - а бить не имеете полного права!.. Вот нету бога, нет, нет!.." Молотили его, молотили, а он, как герой, все одно на своем стоит!..

– И гром его не побил, и хвороба не взяла?
– это Мария.

– Да ничегошеньки. Только неделю пролежал на печи.

– А я в комсомолы не запишусь.
– Мария выпрямилась и, опираясь обеими руками на тяпку, вызывающе посмотрела на Павлину.

– Тебя никто не заставляет.

– Вот и не запишусь! И в церковь буду ходить, и богу молиться! Вот!

Павлина пристально глянула на нее и пожала плечами.

– Как хочешь.

– Не запишусь, и Яринка тоже, и никто, никто!

Яринка молчала. Ей непонятна была раздражительность Марии, не хотела она спорить и с Павлиной. Чтобы избежать ссоры, она начала работать быстрее. Вскоре Яринка оторвалась от обеих девчат. Мария все еще бурчала что-то себе под нос, Павлина задумчиво молчала. Немного погодя она догнала Яринку, и девушки пошли впереди всех.

Яринка сразу почувствовала, насколько опытна в работе ее новая подруга. Но веселый бес соревнования так и подталкивал ее, она все гнала и гнала вперед, хотя в горле пересохло от напряжения, а в висках стучала кровь. Постепенно какая-то серая сетка перед глазами перекрыла ей рядки, и Яринка испугалась, что срубит бураки.

– Ой, гонимся мы...
– жалобно сказала она и с тоской ожидала, чтобы Павлина пожалела ее.

– Я могу и быстрее, - засмеялась та.

– Не нужно, будут ругать...

– А я не боюсь.

Павлина, очевидно, догадалась о Яринкином затруднении и пошла медленней. Однако когда Яринка обернулась, то испугалась - оторвались они от поденщиц на добрые полгона. Некоторые из них стояли и, показывая на Павлину с Яринкой, переговаривались. Яринка знала, о чем они судачат. Но уже и ждать не могла - стыдилась Павлины. И она продолжала работать, почти не отвечая подруге, немного отстав от нее, печальная, почти несчастная.

Как и следовало было ожидать, девчата наслали на них табельщика. Он шел по рядкам, довольно небрежно проверяя их работу, громко нахваливал: вот, мол, Павлина, вот, мол, и козочка - какая работящая! Вот, мол, счастливо замуж выйдет! Вот кому-то женка достанется!..

И не догадывался увлеченный парень, какую недобрую услугу делает своей похвалой погрустневшей Яринке.

Вскоре Павлина с Яринкой дошли до края поля и сели у канавы отдохнуть.

Табельщик сам пошел с баклажкой к бочке и напоил девушек. Особенно увивался около Яринки.

– Идите лучше, Грицко, а то и другим девчатам захочется, чтобы вы посидели возле них. Вот будет работа!..

Грицко подморгнул Яринке, отчего ей не стало веселей, сбил фуражку на затылок, встал и отряхнул свои гремящие штаны.

– Ладно, девчатки, станете во-он там!
– и махнул рукояткой арапника.
– А я ленивых подгоню.

И, высоко поднимая ноги, немного вперевалочку пошел навстречу тем, кто отстал.

– Может, вернемся, поможем тем?
– потянула за рукав Павлину раздосадованная Яринка.

– Разве всем им поможешь? Да и не желают они помощи. Разве ты не видишь, что все это нарочно? Попривыкли у помещика: зачем, мол, перерабатывать, - вот и сейчас так.

– А разве не все равно?

Павлина усмехнулась и покачала головой.