Чтение онлайн

– А в вашей куперации и паршивой селедки не будет!

– Брешете! Разве что море высохнет!

– Не посолите! Соли-то не-е-ту! Га-га-га!

– И товару кот наплакал!

– И материалу на сапоги!

– Голодранцы!

Ригор Власович снова достал из кармана тетрадь. И снова хозяева попритихли.

Сашко возмутился:

– Товарищи бедняки и средние крестьяне! Вы слышали, как кулацкий элемент брешет на советскую власть? И того, дескать, нету, и этого не будет... Будет! Да еще сколько! А когда это будет, товарищи? Да тогда, как мы все впишемся в потребительскую кооперацию. Вот когда оно будет, товарищи! Да здравствует советская власть! Да здравствует Красная Армия! Да здравствует мировая революция! Я закончил, товарищи, и первый иду в кооперацию, которая ведет нас в светлое будущее!

– Иди, иди!
– послышалось из гурьбы хозяев.

– Я прошу слова!
– донеслось из толпы.

Из задних рядов пробирался мужчина в военной фуражке, а его дергала за рукав молодица. Это была София Корчук.

– Ну не надо, Степан!..
– задерживала она его.

И он, пожалуй, послушался бы женщину, но его уже заметил Ригор Власович.

– Давай, давай, красноармеец!
– А потом насмешливо Софии: - Так и вы, София, просите слова?.. И вам дадим, только идите впереди, проход пошире будет...

София смутилась и отстала.

– Слово имеет красноармеец Степан Курило, наш сельский пролетариат!

Все заинтересованно притихли.

Степан долго молчал. От этого любопытство стало еще острее.

– Товарищи! Я дрался за советскую власть. И если потребуется, то и еще драться буду...

– Дерись, дерись!..
– долетело из кучки хозяев.

– ...А дрались мы с мировым капиталом за коммуну. И победили. А теперь будем бить буржуев на хозяйственном фронте. Советская власть позволила сейчас буржуям заводить нэп. Пускай себе хозяйствуют на свою погибель да на наше здоровьице. А мы тоже не будем сидеть сложа руки. Что сказал товарищ Ленин? Кооперация - путь к социализму. Потребительская кооперация - это первый шаг. Так что мы скажем товарищу Ленину?.. А скажем мы от чистого сердца: "Мы тоже за коммуну, за социализм, за кооперацию!.." Скинем с себя цепи...

– Ты лучше хозяйский пинжак скинь!
– достаточно громко сказал Никола Фокиевич.

Толпа загудела.

Степан сжал кулаки, покраснел, смутился. Потом порывисто стащил с себя пиджак и бросил его в гурьбу хозяев.

– Вот вам, гады! Живоглоты! Гидры!

– Ну, ты у меня узнаешь, пузатая стерва!
– мрачно пообещал Ригор Власович лавочнику.
– Узнаешь, как разводить в магазине тараканов и всякую санитарию!.. А ты, красноармеец, не обращай внимания на этих куркулей. Сегодня они с нас пинжаки сымают, а завтра мы с них - шкуру!..

Степан, нахмурив брови и ни на кого не глядя, подошел к группе кулаков, поднял пиджак, отряхнул его и направился к Софии. Протянул одежду растерянной женщине, произнес глухо:

– Говорил же вам! Эх!..

– Да разве я... Ну, разве ж я...

После Степана выступило еще двое бедняков. На этот раз хозяева будто в рот воды набрали.

Потом председатель комбеда Безуглый прочитал проект резолюции.

Проголосовали дружно. Даже хозяева, озираясь по сторонам, нехотя друг за другом поднимали руки. Замешкался только Никола Фокиевич.

– Тубол, - прикрикнул на него Ригор Власович, - ты что ж, против? Ай-яй-яй!.. Ох, зайду посмотреть еще, как у тебя с пожарным оборудованием, где керосин держишь...

Никола Фокиевич поднял сразу обе руки.

– Единогласно, - сказал Полищук.
– И даже более того.

Выбирали правление и ревизионную комиссию новообразованной потребительской кооперации. Я и опомниться не успел, как меня назначили главным ревизором.

– Я за Ивана Ивановича, - сказал Ригор Власович.
– Он хотя и интеллигенция, но настоящий революционер. Он никому не позволит обкрадывать наш пролетариат.

Признаться, мне было очень приятно услышать это о себе из уст нашего сельского предводителя.

Закрывая собрание, Ригор Власович сделал такое объявление:

– Гражданин бывший помещик Бубновский, Виктор Сергеевич! Пришла директива из уезда, чтобы вам работать в нашей волости агрономом. А жинка ваша, потому как она институтка благородных девиц, пускай у нас в школе работает учительшей. Чтобы Ивану Ивановичу с Евфросинией Петровной вышло облегчение. Да смотрите мне - чтоб учили по-правильному! Иначе...

Вот этого, признаться, я меньше всего ожидал. Да, не ожидал я такого поступка от ортодоксального революционера Ригора Власовича. Чувствую, что большая перемена в судьбе Нины Витольдовны произошла по его инициативе. Да, этот угрюмый и замкнутый парень не так уж прост!

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ, в которой автор рассказывает, как Степан

клянется перед образом пресвятой богородицы, чего, пожалуй, не

сделал бы никогда, не будь для этого достаточных оснований

Со сходки София и Степан шли молча. Со стороны казалось, что Степан старается убежать от Софии - несся вперед, а она едва успевала за ним.

– Ой, не беги так!
– тихо окликала женщина.
– Сил больше нет...

Степан даже не оглянулся, но шаг замедлил.

София поравнялась с ним, вытерла краем платка раскрасневшееся лицо, сказала, не поднимая глаз:

– Ну и народ же! Живоглоты!

Взглянула на обиженное, мрачное лицо Степана и добавила несмело, но убежденно:

– Надо ж было тебе!.. Они ведь как осы!
– и успокаивающе положила руку на его локоть.

Степан медленно повернул к ней лицо. Губы у него дрожали.

– Брось горевать... Степа!
– И София порывисто прижалась к нему и сразу же отстранилась: выбежали все хаты, выстроились в ряд и с любопытством уставились на них окнами.

А то, что Степан до сих пор не ответил ей, обижало ее гордость женщины и хозяйки: "Ишь, наймит, а туда же!.." И то обстоятельство, что ей приходилось скрывать свою нежность и стыдиться ее, сначала встревожило Софию, а потом рассердило.

– А, все вы!..
– сказала она резко.
– Ну, чего было встревать не в свое дело? Ригор, так тот все за свою коммунию да мировую революцию. А вам-то какого рожна?..

– А такого, хозяйка, - чеканя слова, ответил Степан, - что я тоже воевал за коммуну! А если и нанимался к вам, то совесть не продал!

– Ой, да кто тебя нанимал!..
– вырвалось у Софии.
– Божья ты овечка, мил человек!..
– И она надолго умолкла. И так ей стало жаль себя, что на глазах выступили слезы, а губы задрожали от сдерживаемого плача.

– Вот как... вот... Меня променял на коммунию...

Ее всю так и трясло.

Когда пришли домой, велела строго:

– Готовьте косу да грабли. Во вторник пораньше поедем в поле. Да кляп для свясел сделайте мне такой, чтоб скользил в руке.