Детская проза

Саале села на край постели. В окно, кроме моря, ничего не было видно. Но именно это ей больше всего нравилось: впереди море, а позади дома поросшая можжевельником пустошь. Край мира, конец света, о котором мечтала Саале и куда сбежала от людей. Покой одиночества казался ей благодатной нильской водой,…

Ну, наверное, тот водитель. Постой… Вот это поворот! Мы можем об этом поговорить? Готова? Ну да, тот поворот… И тот овраг. Не про репетиции же рассказывать. Их почти не смотрят. Я же не Адель. Адель?! Моя попугайка. С ней больше всего просмотров… Особенно где мы танцуем. Мои танцы столько…

Жень-чу радостно заулыбался, с готовностью вытащил из-за пазухи знакомую круглую лепёшку — такие печёт в своих тиглях наша лаборантка Майя, — разломил и протянул мне большую часть. — Чудак… — смущённо сказал я и достал из-за спинки сиденья свёрток с бутербродами и отличный термос, купленный в Урумчи.…

Объяснение про центавра-кентавра было непонятным, и я обратился к маме. От нее-то и услышал тогда кое-что о греческих мифах, где немалую роль играли эти люди-лошади. – А маленькие кентавры были? – спросил я, вспоминая тонконогого гнедого жеребенка. Он всегда трусил рядом с кобылой, которая привозила…

— Чего ты? — спрашивает. — Меня, — говорю, — кто-то схватил за ногу. Может быть, серый волк? Валя испугалась и бегом из комнаты. Я — за ней. Выбежали в коридор и дверь захлопнули. — Давай, — говорю, — дверь держать, чтобы он не открыл. Держали мы дверь, держали. Валя и говорит: — Может быть, там…

«Наверное, это оттого, что они не могут сойти с места, – решил он. Им приходится питаться тем, что лежит в земле под ними». Восточная кромка дороги вдруг отлого шла вниз и там, футах в двадцати у него под ногами, спускалась к ручью. Крутогор этот густо порос магнолиями, гордониями, камедными деревьями…

Ах, какая жалость, что все городские мальчишки досматривали в это время последние, самые сладкие сны! Иначе они бы увидели, как из автобусов и грузовиков с яркой надписью «Цирк» выгружают клетки с животными. И с какими! За переплетением железных прутьев можно было разглядеть то огромных жёлто-красно-синих…

Он не мог бы сказать, что, собственно, происходит, но что-то готовится. Вот уже два или три дня Потный и Перечница поглядывают на него как-то искоса. И всякий раз понижают голос, когда появляется Пом. Разумеется, Пом в конце концов это заметила. И в свой черёд принялась подозрительно поглядывать на родителей.…

Дядя Костя позвонил в Музей — и ничего, кроме звонка, не услышал. Деликатно постучав в дверь рукой, он, помедлив, менее деликатно постучал ногой. Тишина. Ничего не оставалось, как пойти в Отдел Охраны Памятников Старины и спросить: в чем, собственно, дело? Не стану рассказывать о том, как через какие-нибудь…

Мальчик Сивого угощал, гладил; Корней на любезную парочку поглядывал усмешливо, ворчал не сердито: — Нежности ты с ним, Колюха, разводишь… Неясности! Нас ведь там, наверху, дела ждут… И они чередой: первыми Корней с Чалкой на поводу, следом Колька да Сивый, подымались по угору к деревеньке. Правда,…

Неужели мужество, смерть, горький запах пожарищ донесли до вас дыхание поэзии? Памятник грубо-элегантного Маяковского — место нынешних частых свиданий школьниц и школьников. Но кто помнит, что эти каменные, когда-то живые глаза не раз подергивались от обиды слезами? Кто знает, что, глянув однажды,…

— Ну как, прибавилось жизни? — спрашивает Самюэль Элиас. — Ты уж постарайся не нервничать и не переживать. Папа лежит на спине и смотрит на потолок, а на его руке лежит Самюэль Элиас и тоже глядит в потолок. Иногда он прикладывает ухо к папиной груди, чтобы проверить, что сердце там внутри продолжает…

– Ну, приехали! – оглянулся стряпчий на стрельцов. Пока ямщик переговаривался с дворовым человеком через щель в заборе, стряпчий и двое стрельцов опальных повернулись в сторону Михайло-Архангельского монастыря и молились на высокий деревянный шатер соборной колокольни. Потом все трое – посыльный впереди,…

Павел Герасимович вызвал их двоих, спрашивает: — В чём дело, Сатюков? — Моя точка зрения, — отвечает Володя, — что у неё недостаточно массированное вымя. — А вы как располагаете, Катышева? — спрашивает Павел Герасимович. Валя Катышева у нас шепелявит. Она поэтому…

У Веснухиной младшей сестры, Дарьки, день рождения был, три года, и мать Дарьку (она её Дайкой зовёт, «р» не выговаривает) фотографировала. Накинула на неё какую-то курточку и в окно выставила. Ну вот, пару кадров и на нас извела. Мы как раз под окнами, на кирпичах, сидели. Не на самих кирпичах вернее,…

— Вот что, Клепиков, — говорит она, еле сдерживаясь, — это уже слишком… Это… Выйди из класса! Катя торопливо суёт в руки Саньке портфель, подталкивает и шепчет: «Иди, иди!» А Клепиков будто и не очень огорчён. Он аккуратно складывает тетради, застёгивает портфель и, дойдя до дверей, вежливо поворачивается:…

Петушок Тиви аккуратно прошелся по спине мальчика – словно пересчитал лапками его позвонки. Потом забрался на мальчишкин затылок, сунулся клювом в нерасчесанные после купания пряди – светлые, как шлюпочная пакля-конопатка. – Отвяжись, надоеда, – сказал мальчик добродушно. – Никого там нет, иди к Румпелю…

Тут с рёвом и грохотом промчался скорый. Потом сели обедать, и забыл Васька про странное Петькино хождение. Однако на другой день видит он, что опять, как вчера, идёт Петька по дороге и несёт что-то завёрнутое в газету. А лицо такое важное, ну прямо как дежурный на большой станции. Забарабанил Васька…

Ох, этот Юрка! Трудно, в общем, невозможно установить, почему сложились у нас тогда такие отношения, но Юрка преследовал меня буквально по пятам. В первом классе мы учились вместе, и по переменкам от нечего делать, а может быть, от холода, который стоял в классе, мы становились возле стенки и толкались.…

И Вихроватый умолк. Только пожал плечами. Он, кажется, немного побаивался отца. И любил. Хотя ощущал в нем недостаток юмора. Но и сам Вихроватый не был в полной безопасности. Виктор отлично помнил, как мама говорила о нем: — Доктора так захватывают наши книги, что он постоянно захватывает их с собой.…