Классическая проза

— Пойдем, глупый! мы тебя потихоньку… никто и не увидит! — А совесть? Подожмет Трезорка хвост и спрячется в конуру, от соблазна подальше. Сколько раз и воры сговаривались: поднесемте Трезорке альбом с видами Замоскворечья; но он и на это не польстился. — Не требуется мне никаких видов, сказал…

— Где? Рразойдитесь! Господа, честью прошу! Честью просят тебя, дубина! — Мужиков толкай, а благородных не смей трогать! Не прикасайся! — Нешто это люди? Нешто их, чертей, проймешь добрым словом? Сидоров, сбегай-ка за Акимом Данилычем! Живо! Господа, ведь вам же плохо будет! Придет Аким Данилыч,…

Три года назад умерла моя жена. Я не признавался ни себе, ни людям, но мне было невыносимо грустно; и от тоски я начал перебирать семейные реликвии, оставшиеся после отца и матери: фотографии, письма, мои старые тетради… У меня перехватило горло, когда я увидел, как заботливо мой строгий отец все это…

— Разбудите меня перед Братиславой, — попросил он проводника, — а то еще завезут на самую границу. После этого пан Яник влез в купе спального вагона, радуясь, что едет один, улегся удобненько, словно покойничек, поразмышлял маленько о своей торговле и заснул. Он даже не сообразил, в котором часу проводник…

— Черт возьми, — закричал Мейзлик, — так это была привычка или сверхъестественное чутье? Вот это-то мне и хотелось бы знать. Да, погодите. Когда я повернул обратно, то повстречал какого-то человека. Вы спросите — ну и что же, разве кому-либо возбраняется ходить в час ночи по Длажденой улице? В этом нет…

Прочие гости, также это подметившие, пристали к Абу-ль-Касиму с просьбой поведать о какой-нибудь диковине. В те времена, как и в нынешние, мир был жесток: путешествовать по нему могли смельчаки, но также негодяи, готовые на все. Память Абу-ль-Касима была как бы зеркалом его душевной робости. Что он мог…

Вьетнамская война может казаться различным государственным деятелям выгодной или глупой, нападением или защитой загнивающего строя, однако молодые люди повсюду, даже в самой Америке, видят прежде всего ее безнравственность. Ханжеский пуританизм, иго церкви сдались перед послевоенным поколением в большинстве…

Рукопись поразила нас смелостью и раблезианской свободой, которую во времена Свифта могли позволить себе немногие, ну разве что такие «одиозные» фигуры, как Джон Клеланд, написавший знаменитый эротический роман «Фанни Хилл, или Мемуары женщины для утех» и затем представший за своё «безнравственное» сочинение…

– Ты-то у нас опера!.. Брюхо отрастил от лодырства, и вышла опера!.. Среди матросов раздалось хихиканье. – Да вы понимаете ли, что такое обозначает опера? – заметил сконфуженный писарек. – Эх, необразованный народ! – тихо проговорил он и благоразумно поспешил скрыться. – Ишь какая образованная…

Кто видит сны, не может не обратить внимания и безразлично пройти мимо своих ночей, но обыкновенно вспоминается и рассказывают один сон, ну два, не больше. Или бывает так: перед каким-то событием приснился сон, содержание испарилось и только остается на всю жизнь: что-то особенное снилось, но не могу…

ЧЕЛОВЕК, ПАДАЮЩИЙ НИЦ Потом взгляд его упал на лежавшую тут же газету, и руки отыскали на столе маленькие ножницы. Он вырезал из газеты десятистрочное сообщение, вынул из ящика письменного стола папку и вложил в нее газетную вырезку. Как известно читателю, последняя приведенная запись - ЧЕЛОВЕК,…

— Луиджи! Луиджи! — звал он сына голосом, преры­вающимся от одышки. Во всем дворце звонко дрожали стекла под напо­ром ветра. Время от времени слышалось хлопанье две­рей, доносились чьи-то быстрые шаги и отрывистые голоса. — Луиджи! II На крик прибежал герцог. Немного бледный и взвол­нованный,…

По средам у нее бывали вечеринки. На этих вечеринках хозяйка и гости не играли в карты и не танцевали, а развлекали себя разными художествами. Актер из драматического театра читал, певец пел, художники рисовали в альбомы, которых у Ольги Ивановны было множество, виолончелист играл, и сама хозяйка тоже…

Фургон остановился под высоким вязом; миссис Смит и Лиз вышли из дома. Все мужчины обросли бородой, а сзади в фургоне лежало три оленя, и их тонкие ноги торчали, как палки, над бортом фургона. Миссис Смит поцеловала мужа, он обнял ее. Джим сказал: «Хэлло, Лиз», — и весело улыбнулся. Лиз не знала, что…

– Мы договоримся с хозяевами гаражей, чтобы они дали нам на время машины, которые в ремонте, и выставим их на весь день у ворот. И сигналить будем почаще. Пускай потом наши больные рассказывают, какая прорва клиентов приезжает к нам на автомобилях! Да и прохожие, как увидят у больничных ворот целую стаю…

— Да ведь я же принципиально голый, — пролепетал Никудыкин, рыдая. — Голый ведь я… Оголитесь, гражданин, и вы… Не скрывайте свою красо… — А ты, братец, работай и не будешь голый! — нравоучительно сказал прохожий. Никудыкин посмотрел на гривенник и заплакал. Ночевал он в милиции. 1924 Гусь…

Наступает рассвет, и Майренбург начинает дребезжать, словно монеты в кружке для сбора денег нищего: это час, когда по городу проезжают первые конки и первые экипажи. Отворяются ставни, распахиваются окна. Светло-желтый диск солнца вырисовывается в тумане, который постепенно рассеивается, открывая небо…

Тому, кто хочет понять идею личности Пушкина, лучше открыть книгу «Пушкин» из серии ЖЗЛ того же Леонида Гроссмана. Тому, кто хочет понять глубину личных переживаний поэта, стоит погрузиться в историческую детальность «Записок д'Аршиака». Ведь даже обращаясь к Евангелию, кто-то чаще перечитывает главы…

Русская поэтесса Наталия Крандиевская сказала об этом вечном потоке жизни в эпитафии,* которую ее близкие после ее смерти поместили на могильном камне над нею: __________________ * Н. В. Крандиевская. „Дорога". Сб. стих. Л., 1985. 8 Уходят люди и приходят люди. Три вечных слова: было, есть…

— Постой-ка! В сущности, это недалеко от нас. — Что? — Довольно далеко все-таки. Улица Дайу, в Вожираре. Между, прочим это доказывает, что люди мало обращают внимания друг на друга, за исключением тех случаев, когда почему-либо привязываются к кому-нибудь. «…Вчера вечером в означенном деревянном флигеле,…