Советская классическая проза

Есть здесь в окрестностях и шляхта. По правде говоря, в своей культуре, взятой, как кто-то сказал, «в общем и це­лом», шляхта эта не бог весть что против и самых окаянных мужиков,— то есть надрывается она, как черный вол, ест бульбу, в грамоте ни бе ни ме, обувается в лапти и онучи... Зато в праздник,…

Гызханум как-то странно хмыкнула: — Не прикидывайся бестолковым! О тебе я говорю! Ведь ты не оставляешь в покое девушку! Я с недоумением покосился на ее раскрасневшееся лицо и прибавил шагу, чтобы догнать Хну. Гызханум быстро засеменила за мной. — О чем ты, тетушка Гызханум? — снова прикинулся…

— Покажи, что сработал, — внятно и строго велел Илья Федорович. Алексей поспешно скинул с плеча потрепанный рюкзак, достал узелок. В узелке бренчало. Стал показывать цветные броши, ожерелья, белочек на дереве, медведя у муравьиной кучи. Из хрусталя, авантюрина, орлеца, яшмы. Илья Федорович долго не…

И все же город построили: с асфальтированными улицами, магазинами, кино, бассейном для плавания. Проложили и железнодорожное полотно, по которому потянулись к Енисею составы, груженные металлическими слитками, углем, рудой. Мерзлота перестала быть непостижимой загадкой. Ее научились деликатно и бережно…

Федору Ивановичу недавно исполнилось сорок три года, по основной профессии он был инженером-радистом, институт закончил перед самой войной, на фронте был тяжело ранен в голову осколком снаряда; после войны много плавал и летал по свету, испытывая новые радиоустановки на судах и самолетах. Но главной…

Найти Лосева на видео воспоминаний окрестных людей удалось с третьей попытки: в башке у тётки, которая зазывала в маршрутку напротив поворота из нужного закутка. Она видела, как Лосев оттуда вышел. И через её память удалось на него перейти. Удалось закинуть и его во «В работе»! Слава богу! Игруха…

Подняли их по тревоге. На соседней станции уже стоял в тупике эшелон. Мигом построили нары в вагонах, деловито погрузились. Даже лампу не забыли в своей огромной землянке. Вечером, обогнув затемненную Москву, их эшелон уже вовсю стучал на стыках, с тревожным громом проносился по мостам. Не стояли ни…

Жить стало просто благодать. Тишина, свежесть, попискивает какая-то болотная нечисть, лунная дорожка прямо под окнами серебрится. Курорт посередине города. Общее благодушное настроение портил только нервный заместитель бригадира. Иногда он появлялся в оранжевой каске и с ломом наперевес бросался против…

– Да какое там железо тебе! – негодующе выразился Петр Савельич. – Тридцать лет с механиком живешь, а все малограмотная, как кочегар в банной котельной... Анна Гавриловна здесь промолчала; она понимала, когда надо слушать своего мужа и когда наставлять его. Они легли спать и лежали молча. Петр…

Понять это удается не сразу, но понять интересно до конца. Поэтому-то и начал Сергей «Дневник наблюдений». Чем больше он делал зарисовок для своего дневника, чем удачнее были рисунки, тем больше росла в нем тоска по дому. Казалось, вот теперь-то и надо быть на родной земле, теперь-то он сказал бы новое…

– Да, да. Вспоминаю. Где то видел даже гравюру с изображением Званки. Как будто высокая гора… – Не гора, а крутой берег реки. – Какой реки? – Да Волхова же, по которому мы сейчас плывем! – …И как будто широкая лестница от воды к двухэтажному дому. Около дома – парк и еще другие строения. – Но ведь…

Напоминанием об изыскателях, некогда поливавших потом эти пески, осталось только название, данное такыру чабанами: Алым-Такыр, что значит – такыр ученого. На этом такыре, по словам Реджепа, должна быть пропасть джейранов. Кишмя кишат джейраны, и никто не охотится: далековато. Июньский полдень давил…

Стало совсем темно. Юрты слились с темнотой; лишь кое-где смутно белели оштукатуренные дома. Климович зажег фонарь, и слабое белое пятнышко побежало впереди него, как собака на коротком, туго натянутом поводке. Батарейка, как и предполагал Климович, кончилась раньше, чем он дошел до дома. Было уже…

— Дмитрий Корнеевич, — сказала Тося тихо, — я его четыре года не видела. Алмазов встал и сделал несколько шагов по тесной кухне. Левая рука его была опущена в карман галифе, в правой дымила папироска… Медленно, как бы просыпаясь и вспоминая, оглядел он низкий беленый потолок, на котором между голубоватыми…

Он зачерпнул из бочки полное ведро овса и шагнул из кормокухни в левую половину птичника. Что там поднялось! Со всех сторон с громким кудахтаньем полетели куры. Одна курица, с темным кольцом на шее, уселась на плечо дяди Кузи. Старик горстью разбрасывал вокруг себя овес, и куры кружились белым водоворотом.…

В пути следования концертная бригада как-то сама по себе разрасталась. Особенно запомнилось тете Тосе явление народу чечеточника и гитариста, а затем и конферансье Брамсо, как потом оказалось, фамилии, образовавшейся из Абрамсона. Это случилось на Украине. Ночью поезд остановился в темной и плоской…

Гиляровский был неистощим на мальчишеские выдумки. Однажды он придумал послать письмо в Австралию к какому-то вымышленному адресату, чтобы, получив это письмо обратно, судить по множеству почтовых штемпелей, какой удивительный и заманчивый путь прошло это письмо Гиляровский происходил из исконной русской…

— Товарищи! Какой же он крохотный, этот голос, перед тысячами бронзовых лиц, перед тысячами устремленных глаз. Около столпился весь остальной командный состав. — Товарищи!.. — Пошел к черту!.. — Долой!.. — К бисовой матери!.. — Ня ннадо... — Начальник, мать вашу!.. — Али в погонах не…

Мать, лежавшая третьи сутки не вставая, шелестела Алешке: – Леня… пошел бы… молочаю в саду надергал… Ноги у Алешки – как былки, оглядел их подозрительно и лег на спину, от боли, резавшей губы, длинно растягивая слова: – Я, маманька, не дойду… Меня ветер валяет… На этот же день Полька, старшая…

И хотя лицо командира батальона, как всегда, было спокойно, глаза налились усталостью и тоской. Трудно Кулакову, ой как трудно… Ведь почти двадцать лет отдал он флоту, все время служил на подводных лодках, и вдруг стал командиром батальона морской пехоты! И если на подводных лодках ему все было ясно,…