Советская классическая проза

— Пей, лапотники. Здорово заробили — по сотне на брата! — На жилу наткнулись в «Лесной выработке». Золота в этой жиле!.. Только казаки не накрыли бы, а то богатеи будем, — нашаромыжим! — В Вятку зимой, с денежками! — Вот они! Золотом в карманах забрякали. Пили. Как змея, на траве вытянулся Колька.…

В зале гремела музыка, звенело стекло и таял голубоватый дым сигарет. В углу оказался свободный столик. Румянцев сел за него и, прежде чем открыть карточку, осмотрелся по сторонам. Между столиками, жонглируя никелированными подносами, метались официанты. У входа в величественной позе замер метрдотель.…

— А ведь Владимир Ильич по происхождению тоже из интеллигентов… — Не-е-ет, Ильич из металлистов. Из Питера, с Путиловского. Нечего контру разводить… — Ну вот и договорились, — Петренко не удержался и захохотал. — А ты парень не промах, чуть что — самого председателя ЧК в контры зачислишь. Вот что…

— В Огневом ключе летучка копала — золото есть! — утверждает один старожил. — Микишка хромой Баранту шурфовал, — вспоминает старик, — хорошо отходило! — На Чару надо! — кричат голоса. — Ипат, расскажи про Чару. А, знакомое название! Где-то я слышал об этой речке... Ипат — солидный забойщик. И…

«В небесах торжественно и чудно! Спит земля в сиянье голубом… Что же мне так больно и так трудно?» Танкист не поет, по временам он хмуро, исподлобья поглядывает на своих соседей. Бобров (поет один) . «Жду ль чего? Жалею ли о чем? Уж не жду от жизни ничего я, И не жаль мне…

На зиму мы, как и немцы, зарылись в землю. Окопы и траншеи, отрытые в рыхлом песчаном грунте, часто обрушивались, было сыро, холодно, но ко всему привыкли. Перестали обращать внимание и на артиллерийскую перестрелку. Научились устраиваться в окопах даже с некоторым «комфортом», если вообще уместно такое…

Новые ворота просматривались за несколько кварталов. По признанию соседа дяди Миши, они служили ему верным ориентиром на ухабистом пути от забегаловки «Голубой Дунай» к родной хате. Отец, показывая мне сооружение, точно удоистую корову, похлопывал свежеоструганные доски и гордо приговаривал: «Знатно…

Судите сами. 2 Раннее утро, еще нет пяти. Солнце уже поднялось и показывает свой желтый теплый бочок из-за крыши депо. Воздух чуть-чуть туманится, в нем еще удерживается размытая синька ночи. Она легкой дымкой колышется над деревьями и едва приметно уплывает вверх, вверх, теснимая еще не окрепшим,…

— Из города. Мать у меня там учительницей работает. А я в сорок пятом году, как демобилизовался, в рыбтехникум поступил, сразу на второй курс, потому что первый до войны закончил. — Чей же вы по фамилии будете? — Зубов, Василий Кириллович. Дед Малявочка одобрительно кивнул: — Доброе дело, Кириллыч.…

Металась на полунощных улицах благовещенская леди Макбет — Юдиха и творила леденящие кровь дела: гибли целые семьи. Золотая горячка туманила головы, вкладывала в руки отточенный нож, «фомку» и отмычки, выводила на темную дорогу — веселись, душа, ищи свой фарт! Что ни утро — находили по городу убитых…

Беляев встал и сделал несколько шагов. Каждое движение нестерпимой болью отзывалось в пояснице и в голени правой ноги. Но это не перелом — скорее всего вывих или растяжение. Местность была ему незнакома — большая котловина с иссеченными островерхими скалами. Оплывшие, словно расплавленные и затем затвердевшие…

— Знаю, он работал в другом управлении, но известен был и нам, и всему городу. Мы и тебя до мастера дотянем. А что? Руки у тебя ходовые, плотницкие. Друзья есть и будут. Они всегда помогут. Еще отца перепрыгнешь. Только держись к нам поближе, слушайся. Будь твой отец живым, он бы похвалил тебя за правильный…

— Не каждого, конечно, в лицо, но... — возобновил прерванный разговор охотник, закурив папиросу и присев напротив. — Но вас-то просто грех не приметить. Полное, мягкое, как у скопца, лицо человека в белом халате чуть дрогнуло. — Я как все. Самый неприметный, серый... — Ну да, серенький козлик!…

Он был загружен работой больше других, и вырваться в Угат было бы ему нелегко, если бы не крайняя нужда больницы в медикаментах. Ехать за ними никому из персонала особенно не хотелось, так что решено было командировать безответного практиканта. Поручений Григорию, включая и просьбы кассира, ссудившего-таки…

Мать замолчала растерянно и подумала: «Не знаю уж, как там способности, а силенок у нее в самом деле может не хватить». Но мать ошибалась. Лушка, хоть и была худенькая, силу имела. И в руках, и в душе. Навести подробные справки в магазине «Свет» Лушка подговорила свою подружку Катю Ефимчук. Рослая,…

— Дали б барышне сесть, — противным, деланно ханжеским голосом сказал Сашка. — Вот вы, например, сидите... А еще очки надели... И это культура называется!.. — Произносилось это нарочито, точно он пародировал кого-то. Он обращался ко мне. «Ну, и гад, ну, и сволочь! — думал я. — Дать ему, что ли, по…

— Ты что кидаешься, как дам под дыхало! Леха не стал с ним драться: его раз толкнешь, а он уж домой — жаловаться. Сопли распустит: мам, а мам, чего они лезут? С такими Леха не любил связываться. А тут еще ночь надвинулась, расстелила себе постель из тумана, хоть и горел еще в небе закат, полыхал березовым…

Замычала корова в хлеву, живую душу рядом почуяла. — Рано, Лысуня, поспи еще, — сказал ей дед Тарас и увидел бригадира. Тот куда-то спешил. Но как ни торопился он, поравнявшись с дедом Тарасом, все ж таки спросил, поинтересовался: — Как жизнь, дед Тарас? — Систематически, — по привычке ответил…

Эта простая, нехитрая мысль и является главным выводом не только этого рассказа. Пафос всего творчества Самуила Гордона состоит в том, чтобы в меру своих сил воспеть дом, в котором живут его герои: евреи, русские, украинцы и представители других народов. Дом этот — их социалистическая родина. В повести…

— Вот здесь, — сказал старик, став над черным пятном кострища. — Здесь рогульки есть, здесь и заночуем, — и бросил свой рюкзак на траву, — Пока светло, надо дровишек заготовить, здесь с этим делом плохо. Что могли, давно спилили. Местные бабы по утрам за пустыми бутылками, как за грибами, с корзинками…