Советская классическая проза

Вадим Собко — один из тех писателей-фронтовиков, которые создавали художественную летопись войны. Написанные в эти грозные годы романы «Кровь Украины» (1942) и «Кавказ» (1943) находили путь к сердцам читателей, звали к мести врагу. Вместе с романом «Огонь Сталинграда» (1947) они составили военную трилогию…

Именно такое уважение и светилось сейчас в глазах Вадима Бабенко, что стоял у окна, задумчиво курил сигарету. Вадим поздоровался красивым, глубоким наклоном головы, в его глазах светилась приязнь. Вадим — молодой кандидат, ему двадцать семь, а он уже готовит докторскую диссертацию. Говорят, Бабенко —…

— У Пепу Кириа совсем опустошили квеври. — Гляди, сколько их! — Как прокормишь такую ораву! — Я есть хочу, девочки, живот совсем подвело! — У меня два дня куска во рту не было. Отряд спустился на берег реки: до двадцати вельмож на конях, за ними шестьдесят членов свиты, также конных, и столько…

Но Поборцев все равно не рванет кольца раньше времени. Белое облачко за его спиной вспыхнет точно, когда ему положено. Так прыгал Поборцев и в самый первый раз, когда свежее пополнение только прибыло под его начало в Песковичи и новичков надо было подбодрить. Так прыгал он и потом, когда ребята малость…

Сазонов потирал небритую, сухо шуршащую щеку и думал, как он встретится с Катериной. Это была его давняя боль. Они с детства жили на одной улице — окно в окно — и враждовали. При виде его она кричала: «Паганель!» — и пряталась за ближайшую калитку. Потом настали глухие, полные тревожной настороженности…

Каждую главу и главку должна была открывать статья Смирнова, часто довольно большая, сугубо военного характера, с описанием плана и сути битвы, указанием участвующих частей и соединений – с обеих сторон. Смирнов серьезно изучал историю войны, был близко знаком и регулярно общался со многими нашими выдающимися…

– Что будем пить? – буфетчица-официантка кокетливо поправила накрахмаленный чепец. – Пива… чешского, – прохрипел я… – И бутерброд, если можно… – С чем? – С сыром… – С каким? – С любым, – пробормотал я. – К чешскому пиву, – улыбнулась Клава, – очень идет камамбер. Я посмотрел на студента. Не насмехается…

– Нас тут двое работников на всем нашем погорелом селе, – сказал мне сухорукий. – Мы одни и можем еще терпеть работу, а у других силы нету – они маленькие дети. А старым каждому по семьдесят лет и поболее. Вот мы и делаем вдвоем запашку на всех, мы здесь посеем огородные культуры. – А сколько ж у вас…

– Ты знаешь, от твоих рук парным молоком пахнет. – Почему? – удивилась она. – Потому что ты вся земная. Ты для меня Земля, понимаешь? Она благодарно кивнула. А у подъезда его уже ждала черная «Волга», и человек, сидевший за рулем машины, ничем старался не обнаруживать себя, чтобы не нарушить…

Благосостояние колбасного короля значительно возросло, как это ни странно, в годы войны – за счет тех сбережений, которые доверяли ему евреи, угоняемые в гетто. Немногие из этих несчастных уцелели, спасшись бегством или вызволенные быстротой, с какой наши танкисты врывались в немецкие пределы. Эти чудесно…

– Это и есть русская суть, – сказал епископ поучительно, – это кровь и крылья российского гения. Далеко было видно отсюда. Леса разбежались, открыв широкую пойму. Средь заснеженных лугов бежала река. Мороз еще не набрал силы схватить ее. Солнце било в стекла далеких домов. Золотые мечи отражений, трепеща,…

Я повёл самолёт на головную машину фашистов. «Мессер» стремительно приближался. Стал отчётливо виден его жёлтый камуфляж и чёрный крест на борту. Секунда – и самолёт попал в рамку оптического прицела. Я дал длинную пулемётную очередь по мотору и кабине лётчика. Пылающий бомбардировщик начал падать,…

В 1838 и 1839 году в Инженерном училище, размещенном в брошенном дворце, в амбразуре окна писал юноша – плотный, светлокудрый, круглолицый, бледный, сероглазый, слегка веснушчатый, немного курносый – сын лекаря Федор Достоевский. Воспитанники Инженерного училища назывались не кадетами и не юнкерами,…

«Вот те фунт! – недоумевает Ульяна Ивановна. – Сам замариновал заявление, и еще спрашивает – что нужно!» Может быть, он забыл о нем? Но сестра-хозяйка хорошо знает, что доктор Великанов не из забывчивых. Она заглядывает в стекла очков, но взгляд его спокоен и непроницаем. По-видимому, докторская совесть…

Внизу около моря, на теплой земле, бабочек было много. Но они все были похожие, белые и желтые, одного бедного цвета, и Тимоша привык к ним и не ловил их. А в горах летали разноцветные большие бабочки; там было прохладней, бабочки летали редко, зато они были разные, неизвестные, и напоминали мальчику…

— Думаешь, про тайну силу, правда? — А то как же… — А у нас в школе говорили… — Мало что в школе… Ты учись, а стариков не суди. Им, может, веселей было все за правду считать. Ты и слушай, как сказывают. Вырастешь — тогда и разбирай, кое быль, кое небылица. Так-то, милачок! Понял ли?.. Старик рассказывал…

Я уходил на набережную чаще всего, когда мама посылала меня в булочную за хлебом. Здесь, в Архангельске, тоже было голодно, но все-таки и хлебный паек побольше, и рыбку кое-какую дают, а иногда тюленину. После того, что мы в Ленинграде ели, эта тюленина прямо деликатес, хоть и запах у нее — нос затыкай.…

Говорят, его жена большая стерва. В Париже рассказывают такой анекдот. Синявская покупает метлу в хозяйственной лавке. Продавец спрашивает: – Вам завернуть или сразу полетите?.. Кажется, анекдот придумала сама Марья Васильевна. Алешковский клянется, что не он. А больше некому… Короче, мне она…

Павел пальцами левой руки стряхнул со лба обильный пот; капли, упав на раскаленный кусок железа, мгновенно испарились. Кузнец ловким, привычным жестом подцепил щипцами остывший металл и сунул его в горн, взял вторую железную болванку, багрово-красную, похожую на буйволиный язык, положил на наковальню…

«Сейчас бы сделать хоть две-три затяжки», — подумал Иван Егорович, но сста не сдвинулся, так и лежал на койке с открытыми глазами. Еще больше маялся от того, что не с кем было поделиться нехорошим предчувствием. Третьегодняшним летом схоронил он на Перловском кладбище супругу свою Татьяну Трофимовну,…