Советская классическая проза

Но о литературной работе в будущем я тогда и не помышлял. Мне нравились совсем иные занятия, меня влекли другие дела и профессии. Сначала я мечтал, как и многие мои пешие сверстники, сделаться извозчиком, так как автомобили и самолёты в то время обретались ещё за пределами мечты. Потом я помышлял стать…

– Рано утром, когда был туман, поезд подошел к станции… Так начал Коля и внезапно остановился, глядя на песок, по которому он, как всегда, прутиком вычерчивал то, о чем собирался рассказать. А замолчал он потому, что ему показалось, будто сейчас под его рукой произошло маленькое чудо. Он даже зажмурился.…

Освещаю следовым фонарем реку. Ширина шагов десять. Мутная вода бурлит, несясь под уклон, кипит в камнях, разлетается брызгами. Представляю, во что она превратилась там, далеко внизу!.. — Может, не надо? — предостерегает невысокий солдат первого года службы — он остается на этой стороне. Молча трогаю…

— Эта река называется Къ'атланг-и. А русские на своих картах написали Хатагли. Потому что их ухо плохо слышит нивхскую речь. Старик еще раз взглянул на узкую, извивающуюся речку, тускло блеснувшую щеками-заводями. — Река как река, — сказал старик. — Но вода в ней совсем негодная. Где-то в нее нефть…

Найденов набрал из поленницы дров, достал из-под навеса на растопку бересты и вернулся в землянку. Жена уже встала и оделась. Пока Найденов растапливал печку, сходила с кожаным ведром за водой к ручью. Поленья весело потрескивали в очаге. Жена поставила на лавку ведро, осторожно подошла сзади и обняла…

А было же, было… Молодежь на селе не росла баловнями — с зари до зари на колхозной ниве, да и дома дел хватало со скотиной, огородом, под вечер все косточки ломит, а все ждет юная душа, чтоб стрельнуть из хаты на досвитки. Собирались у Софьи: она одинокая, мужа потеряла на финской. Была Софья еще молодой,…

– Понятно, – говорю. – Гибель. Давай-ка пакет, товарищ… Взял я пакет, потрогал, пощупал, рубашку расстегнул и сунул его за пазуху, под ремень. – Прощай, комиссар! – Прощай, – говорит, – Трофимов. Живой возвращайся. Выбежал я на крыльцо. Зажмурился. Каблуком стукнул. «Ох! – думаю. – Только бы…

Я родился в буржуазной семье среднего достатка. Раннее детство мое не было безоблачным, но до десяти лет я не ведал, что такое нужда и голод, не знал, почем фунт лиха. После революции я остался без семьи, несколько лет бродяжил, скитался по России, побывал за это время и у белых, и у красных. Не один…

— Лося? — щурясь на озеро, переспросил он. — Нет, не приходилось. — Ты не бойся, я ведь никому не скажу. — А чего мне бояться? Уж коли пускаю я дровишки налево, так об этом все знают. Пожалуй, суди меня! — усмехнулся он. — Вот они. Мал мала меньше. Куда они денутся? — Ну, дровишки пускаешь, а почему…

— Вольно ему напиваться, а только я не нанятый его веселить. Федькиным словам, если хочешь знать, грош цена. В колхозе хлеб еще не весь обмолочен, а он, чай, с тобой на охоту шляется. Эта мерка в оценке человека была неожиданной для меня. «Что это — наносное, чужое, случайное, как слово „пережиток“…

Твердый голос подполковника привлек внимание Миронова. - Категорически запрещаю, капитан Горобец, заниматься другими делами. Понимаете, за-пре-щаю! Надо уметь дорожить честью, оказанной нашему полку командующим… Резко положив трубку, подполковник встал. - Вы недавно из училища, лейтенант? - пробегая…

Залман Шкляр, e-mail: ru.box@mail.ru г. Москва, 28.10.2012 г. По печатной версии издательства «Картя Молдовеняскэ», г. Кишинев, 1967 г. Произведения автора 1945-1963 гг. При содействии Архивно-поисковой службы «АРХИВИСТ» · поиск и восстановление…

— Сережа! — крикнула Ирина. — Посмотри, какое чудо! — И примостился, чертенок раскосый! — Несчастный! Сережа, давай его спасем! — Да ты что? Как же мы… — Плывем! Ирина и строго и ласково взглянула на Сергея, темные ее глаза заблестели, и не успел Сергей сказать слова, как она уже смело пошла…

На сваім падворку сярод знаёмых і незнаёмых ён, аднак жа, маўчаў. За жыцьцё ён не прывык выказвацца, асабліва наконт улады, ведаў, лепей язык трымаць за зубамі. Так некалі вучыў яго бацька, вучылі ў камсамоле, затым у войску і ў партыі, з якой ён лічы што выбыў у памятную восень дзевяноста першага. Партбілет,…

Сцепаніда ўзлезла на дарожны адхон і хварасціной лёгка пасцёбала Бабоўку па скарэламу заду — маўляў, давай прэч з дарогі. Карова, спаважна ступаючы, сышла з адхону ўніз у канаву. Канешне, трава там была не дужа каб прыдатная для каровінага языка — болей дуддзё і быльнёг, але хай. За дзень як-небудзь…

А негр говорил. По его черным с бронзовым отливом щекам скатились и застыли на подбородке две скупых мужских слезы. Но вскоре он оправился после первых впечатлений нашего заботливого внимания, голос его зазвучал твердо и гневно. Его спутники стояли рядом с ним и, уронив головы, печально смотрели перед…

по каменной дамбе, сбиваясь рядами в затылки, наезжая оглоблями в задки; через зыбкий мост, пока не снесло… По сигналу трубача щенки выбегают на солнце, провожают солдат до воды, но боятся течения. По утренней улице, разбрызгивая грязь, разбивая беленую церковную стену колесами на зыбкие кирпичи,…

Он снова вернулся на веранду, уселся в шезлонге, который тоже был куплен без него, вытянул ноги и задумался. «Шезлонг — это хорошо, такая покупка Алексею Фомичу понравится, — думал Чижов. — А вот мебель… Беда!» Почему-то подумал он о Мошкареве — будущем соседе Холмова. Странным казался Чижову грузный…

«Попробуем», — сказал я тогда, гадая, всерьез ли Шелута решил «сделаться писателем». «Спасибо, будем знакомы. — Тряхнул он сильно мне ладонь. — Смогу, только технически помогите». Вечером мы сидели в ресторане — человек восемь местных литераторов, — и Шелута мало пил, был грустным, охотно слушал, но…

Шаумян, улыбаясь, спросил в шутку: — Выходит, священник воздал тебе по заслугам? — Ну. А теперь вот царь отвешивает мне пощечины. Вчера на одной стене я увидел свой портрет, довольно симпатичный. За мою голову обещают солидный гонорар. Хочу повысить себе цену, что-то не правятся мне эти…