Советская классическая проза

Последние годы Николай Филиппович ведет жизнь не бедную. Ну, оклад двести двадцать, да премии регулярные, да частые командировки. И эта сравнительно не бедная жизнь, а также, разумеется, и возраст, начали на нем сказываться. Прежде он был худ, как говорится, до звона. Ходил быстро, стремительно, от…

«Какой жених?» — хотела спросить Ленка, но сестра уже хлопнула дверью. Ленка в задумчивости повертела конверт и еще раз прочитала обратный адрес. Длинный номер полевой почты и буква «Г». Даже странно, что по такому адресу доходят письма. Если письмо шло сюда десять дней, значит, это очень далеко. Нигде…

Но вот что любил маленький Вася, так это сидеть в садике на скамейке и смотреть, как стрижи лепят из глины гнезда под крышей. Постепенно высыхая, глина становилась серой, но стрижи носили свежую, беря ее на берегу пруда возле монастыря, и налепливали за день темную сырую полоску, которая к утру тоже…

Ну, как там Ленинград? А? Стоит, держится? Никогда они не были в Ленинграде, и родных там нет, отчего ж тревога в их голосе, неподдельная тревога? Отчего же болит их сердце за далекий Ленинград, как за родное село? И тогда я понял. Вот что такое Родина: это когда каждая хата под седым очеретом кажется…

— Возьмите нас в пограничники! — А я хочу к буденовцам… — упрямо произнес Петрик и с укором взглянул на Гордея. — Э, ребята, это вы не туда попали, — сочувственно ответил командир. — Идите себе на запад, просто на закат солнца. Там встретите пограничников, а мы не те и не другие… С тем и пожелал…

— Меня? Оскорбили? Довольно холодно я ответил, что не замечаю ничего оскорбительного в его шутке, и добавил, что посетители в редакции — всегда желанные гости. — Вот видишь, — бросил он девушке, и его пальцы быстро коснулись ее руки, словно успокаивая. — Слушаю вас, ребята. Он тряхнул светловолосой…

— Рыбы, однако, совсем маленько… Что потом ловить будем? Гошка Чальцев — бригадир — хохотнул, прокричал старику в самое ухо: — На твой век хватит, а об нас не горюй — скумекаем что-нибудь. — Ты сичас кумек — четыре сетки берешь. Председатель говорить буду, — разозлился старик. — Ты обманывай народ!…

Нет мира в душе ни под оливами, ни под каштанами. Возможно, это и есть «русская служба». М. Айзенберг РУССКАЯ СЛУЖБА Роман Ему сунули в руки знамя и сказали: беги! Древко было холодное, обточенное многолетним хватанием предыдущих рук, и тяжелое кумачовое знамя выскальзывало…

Один из моих друзей помог мне найти работу в банке, но я там оставался недолго. Я берусь доказать любому социологу, что труд является противоестественным состоянием и совершенно неприемлем для сознательного человека. Я прекрасно понимаю, что кто-то должен работать, но почему это должен делать обладающий…

Володин отлучил от театра не только критика, но и публику. Хотя ее-то он усиленно приглашает. Выступает по радио, показывает фрагменты «Цирка…» по телевидению. Приспешники худрука утверждают: публика невзлюбила труппу из-за критики в печати. Но верят ли они сами в свои, по меньшей мере, странные утверждения?…

Так мы разговаривали перед отъездом на зимовку. * * * Эта лайка помогала много раз: и когда вел промысел, и когда фотографировал, но сейчас мало чем мог ей помочь. Я полулежал под нарами, держал наготове нож, прокаленный в огне железной печки, и ждал. Она стонала, тяжело поднималась, лапами торопливо…

Красиво? Прежде Аким Морев непременно залюбовался бы таким потоком, но теперь, наученный горьким опытом, уже знал, что золотистая рыжинка — предвестник беды: воздух насыщен микроскопической пылью, пригнанной из среднеазиатской пустыни. Если ветер не повернет в другую сторону, следом за рыжинкой нагрянет…

Эти люди все могут: достать поющий голубой унитаз и быть своим человеком в какой-нибудь хозяйственной конторе. На фоне этих маленьких, но таких всесильных Сюкиных честные и по-настоящему славные люди, как начальник управления Поликарпов, его экономист-пенсионер Рудь, иногда кажутся белыми воронами.…

Около полудня началась переправа артиллерии. На мост, гремя колесами, въехали легкие орудия без. зарядных ящиков. Мост прогнулся, хохлатые волны перекатывались по нему из края в край. Прислуга плечами подпирала орудия, чтобы их не заносило на сторону. Лошади рвались из постромок. Люди скользили на мокрых…

Я читаю стихи и вижу седые от морозного инея леса, опушки, с искореженными снарядами стволами и ветками деревьев, с черно- бурыми ранами воронок на белом снегу, замершие на огневой позиции в четком ровном строю, как на параде, изящные в своей стальной могучей красоте, словно сказочные птицы с устремленными…

Бежали месяцы, годы. Соколов стал уже старшим лейтенантом, командиром звена, одним из лучших летчиков полка. Но он не переменился: все так же настойчиво, с жадностью впитывал все новое. …Геннадий бросил недокуренную папиросу, проследил, как ее огонек, сверкнув в темноте, исчез в набежавшей волне, и…

— Пименов, идите получите испытатель ламп. Другого выхода не вижу… В полночь он отпустил младшего сержанта отдыхать: — Сам управлюсь, вам дежурить завтра… И тут же по телефону жена сообщила, что гости разошлись. — Не обиделись? — спросил Владимир. — Люди военные. Понимают… У экрана индикатора…

— Эгей! На плоту! Эхо от окрика метнулось вверх но реке и заглохло в перелесках. В ответ с плота раздался сипловатый стариковский голос, негромкий, но отчетливый: — Ну… чего вопишь? Я начал длинно объяснять, куда я иду и что мне нужно. Плот поравнялся с тем выступом берега, на котором я стоял,…

Началось все с вопроса о впадающей в Чогор таежной реке Бурукан, в прошлом знаменитой своими нерестилищами осенней амурской кеты. По ряду причин в последние полтора десятилетия заход кеты в Бурукан почти прекратился. Вместо того, чтобы, научно объяснив биологические причины этого явления, дать свои рекомендации…

Начальник Ленинского РОМа обращался к рабочим — жителям и хозяевам района. — У милиции, — сказал он, — хватит, конечно, сил бороться с преступниками и хулиганами, тем более не так уж их много осталось. Но долг хозяина самому навести в своем доме полный порядок, вышвырнуть мусор вон. — Обижает иной…