Советская классическая проза

В это время Камчатка теряет покой. Все, кто может отличить камбалу от кеты, надевают резиновые сапоги и лезут в воду навстречу лососю. В устьях рек появляются нерпы; отощавшие медведи выходят к ручьям, чуя запах свежей юколы [3] ; ездовые собаки скулят и рвут привязи. По ночам на берегу и в море…

Пастух Максума Бабакул происходил из рода «мешочников». В год рождения Бабакула умер его дедушка. Чтобы похоронить его, отцу Бабакула пришлось влезть в долги. А затем клочок земли величиной с ладонь и единственная коза пошли в уплату долга отцу Максума Ишан-бобо. Ишан-бобо «пожалел» отца Бабакула: «Живи…

В руке у меня были три белоснежных хризантемы, купленные еще в разноцветном центре Парижа. Я думал так: времени у меня много, буду бродить один по французскому кладбищу, пока не набреду на великую русскую могилу. В том, что я на нее набреду, сомнений не было. Во-первых, она чем-нибудь выделяется. Во-вторых,…

— Принимай гостей! — с презрительной усмешкой воскликнул Турка, пристально разглядывая притихшего, словно мертвого, счетовода. Это был русский, средних лет мужик. Безысходным страхом горели его большие глаза и, приоткрывая зубы, судорожно подрагивала верхняя, разбухшая от ударов губа. Сперва Турка…

— Да, пожалуй… — А каково тому народу, который это у себя допустил! Горько тому народу. Так сказала Мария Егоровна, маленькая русская женщина с проседью в русых волосах, собранных в узел на затылке. У нее никто не погиб на войне: ни муж, ни сын. И все-таки брови ее сердито сдвинулись над серыми добрыми…

Их союз, нет, сплав, значил для Игоря едва ли не больше, чем для нее, хотя он никогда об этом не говорил и не признался бы даже под пытками. Та их любовь совпала не случайно, знать, с расцветом его личности и таланта, когда все верили, что Курбатова ждут незаурядная судьба, великие свершения и слава.…

Бойко стала заместителем министра год назад, и сразу же Кириллов почувствовал усиление давления, того давления, что исходило из Москвы и ощущалось постоянно, несмотря на тысячу километров, отделяющих город от столицы. Почувствовав напор, Кириллов утешал себя нехитрыми рассуждениями, что новая метла…

Брат Михаила Максим приехал за ними еще в полдень. Услышав лошадиное ржание и увидев в окно остановившиеся сани, Тихон Иванович степенно отложил в сторону потрепанную Библию, снял с кончика носа очки, перевязанные в дужке суровой ниткой, огладил окладистую серебристо-черную бороду. Крикнул на кухню:…

Я еще никогда не была на свадьбе. Это первая моя свадьба. Верней, не моя, а Нинкина. Все-таки интересно. Живет человек один, и ничего. А потом вдруг встречает кого-то и выходит замуж. Или женится. Мы с Ниной об этом никогда не говорили. Это Юлька любит такие разговоры. Про любовь и всякое такое. Юлька…

— Волнуешься, Сергей Николаевич, — усмехаясь, говорил хозяин. — Вот ходишь, шумишь. А сосед дома. Стены здесь такие — все слышно. Сергей Николаевич отошел к окну и с минуту задумчиво смотрел на отсветы пламени, игравшие на стекле. — Плохой ты конспиратор, — продолжал хозяин. — Давно бы завалился,…

— Вот именно! Откуда-то сверху, с лестничной площадки, вдруг раздался голос. По-видимому, что-то объявили. — Тише! — Сам потише! — Да успокойтесь же, черти драповые, там что-то говорят. — Кто это черти, позвольте спросить? — Ах, как мы нежно воспитаны! — Еще бы! Ясновельможное панство в…

В маленький рабочий поселок я добрался через сутки. Помню, как стоял я на узкой улочке. Светило солнце, полярный день был в самом разгаре. Но часы показывали около полуночи. У нас в обычный летний безоблачный день солнце желтое, раскаленное добела. Здесь оно было красное, точно огонь в светлых сумерках.…

Значит, возможно не разделять те или иные политические взгляды, не признавать ту или иную социальную систему, но с уважением относиться к миллионам людей, глубоко ей преданных? Не сочувствовать коммунизму и все-таки стать его союзником, если миру угрожает тотальная смерть? Да, Рузвельт был капиталистом…

В ту зиму наш фронт наступал. Был сделан прорыв, и силами кавалерийского корпуса взято много деревень и железнодорожных станций. Наши войска двигались по линии железной дороги, соединяющей Москву с Ленинградом. Глубина фронта равнялась расстоянию между двумя станциями на этой дороге. «Стрела» проходила…

Бегут наши шестидесятые годы, и мы, повзрослев, глядим на себя как бы издали. Вот наконец-то побыл я дома; как увидел из тамбура Барабинскую степь и мигом всполошился: какую же родину я оставил! Обошел все детские местечки, дышал сибирским воздухом, с огорода глядел на заобские облака. Лето стояло…

— …тут все засуетились: «Какая вам нужна путевка?» А я им сказал… — Кенжеке, вы, наверное, устали с дороги?.. — решился перебить Зейнулла. — Я не устал! — заклокотало в трубке. — Я никогда не устаю в дороге! Никогда в жизни я не сидел на месте! Не просиживал, понимаешь, кресла у себя в кабинете!…

Особенно выразителен, точен и глубок по мысли рассказ «Смерть Давыдихи». Вдова Давыдиха изнурена тяжким для женщины трудом охотника-промысловика (муж умер, и она осталась с малыми детьми одна), ее ежегодно беззастенчиво обирала купчиха Пелагея Митревна, женщина оборотистая, хитрая и жадная. Наконец,…

Все меняется постоянно и неотвратимо. День угасает, ночь превращается в утро. Род приходит и род уходит, и даже Земля не пребудет вовеки. Осуществляя таинственные метаморфозы, ночь рождает причудливые видения, великие откровения и обманы. Уже не существующие звезды все еще тревожат нас своим призрачным…

— Боюсь связать себя семейными узами, — мягко улыбается в ответ Дмитрий Петрович. — Чего она, откусит что? Не съест. Стирать будет, следить за тобой. А то, что это — как бродяга. Но это она зря: Дмитрий Петрович следил за собой. Три раза в неделю, прежде чем идти в редакцию, заходил в парикмахерскую…

Он не был особенно остроумным, в драмкружке никогда не занимался, и сперва все это у него получалось так себе. Но он очень старался, репетировал дома перед зеркалом, на уроках, уставясь в стену, придумывал разные ужимки и прыжки и постепенно навострился — пожалуй, у него проявился даже некоторый талант.…