Чтение онлайн

Сына держала на руках, и он, словно бы радуясь новому миру, притих.

А когда чай и чизкейк принесли, мой мир стал чуточку светлее.

Однако это оказалось всего лишь единственной белой полосой в этой истории, потому что буквально через десять минут сбоку, за плетёной перегородкой, которая отделяла столики один от другого, раздался подозрительно знакомый голос.

— Ох, Руслан, я так по тебе соскучилась. Безумно рада видеть.

Чашка в моих пальцах задрожала.

Матвей, набрав полную грудь воздуха, приоткрыл ротик.

— Ты не молчи, Руслан, присаживайся. — Кокетливо произнесла Марья Антоновна за соседним столиком.

Я все-таки не выдержала.

Из безвольных пальцев вывернулась чашка с чаем.

Меня спасло только лишь то, что в кружке осталось чая на самом донышке.

Чудесный был чай, облепиховый, с цитрусами и веточкой розмарина, но от облепихи, которая сама по себе была маслянистой, на языке расплывалось липкое солнечное послевкусие, и ровно до момента, как я услышала голос учительницы Ани, меня все устраивало.

После этого человек будет говорить о том, что он ни в чем не виноват?

После этого человек будет приходить и требовать каких-то извинений?

После того, как он, не скрываясь среди бела дня, вытаскивает свою девку в кондитерские, а по вечерам, видимо, таскает в рестораны?

Я стиснула зубы с такой силой, что мне кажется, у меня вся эмаль потрескалась.

Матвей предчувствуя, что меня начинает от эмоций просто крыть, то и дело глубоко вздыхал, набирая полные лёгкие воздуха, и собирался вот-вот закричать, но я развернула сына к себе лицом, я тихо прошептала:

— Не надо, малыш, не надо.

И первая моя реакция, самая глупая и очевидная, была сорваться и бежать так сильно и далеко, сколько было сил.

Это только в каких-то мега популярных современных сериалах жена встаёт, выглядит такой офигенной перед любовницей…

В жизни же было все наоборот.

В жизни на мне были мятые джинсы, балетки молочного цвета и широкая рубашка.

Я была типичной мамочкой в декрете.

Я была той самой, про которую говорят, что она замученная мамаша. И это было видно не по одежде. Это было видно по взгляду. По потускневшим волосам. По синякам, залёгшим под глазами.

Прошло не так много времени с появления у меня няни, чтобы я успела хоть немного прийти в себя.

— Что расскажешь, Руслан? — Томный, приглушённый голос снова зашвучал из- за перегородки, и я аж вздрогнула.

Быстро сориентировавшись, перехватила валяющуюся чашку из-под чая и поставила её на столик.

— Да ничего особого сказать. Наверное, я хочу больше спросить, — хрипло прозвучал голос мужа, и я тяжело задышала.

Матвей, который, казалось бы, абсолютно не имел никакого отношения к Руслану, потому что на протяжении трех месяцев не слышал ни его голоса, не ощущал его запаха, не чувствовал его тепла, взмахнул ручками и уставился заинтересованным взглядом на перегородку, а я только провела ладонью по спине сынишке.

— Тише, родной, тише, — прошептала я сама не понимая, для чего это делала, что за игры в казаков разбойников?

Надо было просто встать и уйти, всего-то ничего.

Но вместо этого я шмыгнула носом.

— Ох, Руслан, какие вопросы, неужели ты считаешь, что сейчас самое время для этого дела? — Голос стал ниже, я сцепила зубы до боли.

Почему-то в памяти встала картинка, как я успокаивала Аню в туалете и как она кричала: «сидели за столом, а у неё туфли сброшены были с ног».

И эта картинка, словно яркая вспышка, въелась мне в мозг так сильно, что я сейчас видела, как Марья Антоновна, стянув босоножки со своих ласт, тянется ими в пах к моему мужу.

— Нет, ну мы, конечно, поговорить можем и в другом месте, — глубокомысленно произнёс Руслан.

А я напрягла весь слух.

Какой же он продажный, какой же он лицемерный, подлый.

Я ни в чем не виноват…

А что это сейчас было? Поговорить он хотел в другом месте, небось, уже и квартиру своей девке купил или по гостиницам таскает люксовым, где ночь стоит, как алименты на одного ребёнка.

Из-за угла появилась официантка, и я, взмахнув ладонью, подозвала её к себе, наклонившись над столиком, тихо произнесла:

— Счёт.

Девушка понятливо кивнула и удалилась за чеком, а когда вернулась, я быстро, не глядя, рассчиталась со своей карты, и официантка решила уточнить, все ли мне понравилось.

Я только кивала, стараясь чтобы мой голос не звучал никак, и я явно пугала девушку своей такой молчаливостью.

И надо было просто встать и уйти.

Я даже перехватила сумку, повесила её через плечо. Обняла матвея. Медленно приподнялась с диванчика, а в голове зашумел перезвон колоколов.

Перед глазами все немного стало расплываться, и я трижды вздохнула быстро, чтобы восстановить кровоток, но не помогло.

— А в каком месте мы с тобой будем говорить? Надеюсь, это будет очень приватно, — мурлыкнула его пассия, и я поняла, что от навалившегося давления, которое сводило меня с ума, которое заставляло перед глазами все плыть, я становилась только злее, поэтому, обойдя столик, я качнулась в сторону перегородки, резко задвигая её ногой, так, чтобы открылся другой стол, и хрипло произнесла:

— Ну да. Теперь то вы осторожнее, приватно будете встречаться, а то в прошлый раз так неудачно вышло. Работы лишились, морально вас проволокли по всем помойкам. Но вы же ничему не учитесь. Да, Мария Антоновна? — Зло спросила я, прижимая к себе сына, а потом перевела взгляд на Руслана. — И ты, видимо, тоже ничему не учишься.

Я стояла и дышала настолько тяжело и глубоко, чтобы могла сравниться с огнедышащим драконом. А картина была такая, как будто бы я поймала всех на горячем.

Руслан округлил глаза и слегка приоткрыл рот, смотрел на меня, не понимая, как я здесь вообще оказалась и что от меня ждать.

Эта дрянь, которая полезла на моего мужа, охнула и постаралась прижаться спиной к спинке диванчика.

Я облизала губы, чтобы они не подрагивали у меня и хрипло выдохнула.

— То есть после этого я еще должна перед тобой за что-то извиняться, так?

Матвей вскрикнул, взмахнул ручками, и я перехватила его одной рукой, посадила на бедро.

Руслан вздохнул, собираясь что-то мне сказать, но я не позволила ему никак участвовать сейчас в моем монологе.