Чтение онлайн

Повисла гнетущая тишина, Аня оттолкнулась от дивана, резко встала и, дойдя до меня, вложила мне в руки свой мобильник.

Была открыта какая-то сториз непонятно кого, и на видяхе мелькала женская рука с красивым плоским кольцом, украшенным бриллиантами, а потом камера слегка сместилась, и в неё попал угол запястья мужчины, который сидел напротив за столом.

На этом запястье были очень узнаваемые кожаные шнурки с платиновыми шармами.

У меня дрогнула нижняя губа, я тяжело вздохнула. А Аня, поняв, что я все правильно интерпретировала, медленно развернулась, посмотрела на Руслана и произнесла:

— Я себе позволяю ровно то, что себе позволяет твоя девка, с которой ты даже не расстался, которую ты водишь по ресторанам, и она записывает сторис о твоих подарках. Шах и мат, папа.

Руслан в непонимании нахмурился, бросил взгляд на Аню и выдал:

— Ты сейчас о чем вообще?

Матвей, поняв, что отец заговорил и заговорил достаточно низким грудным голосом, встрепенулся, взмахнул ручками. Руслан бросил на меня и на дочь испепеляющий взгляд и покачал головой, прикусывая нижнюю губу, психуя, что только-только ребёнок успокоился, а мы тут со своими разборками влезли, но не тут-то ещё было.

Когда у меня молоко стало пропадать, вот тогда было дерьмово, вот тогда невозможно было хоть как-то успокоить Матвея, а оно стало пропадать, когда Руслан собрал вещи и ушёл.

Я помнила, как давилась слезами от того, что у меня ребёнок постоянно плакал, и не могла понять, в чем дело. И нянька ещё ушла, хотя от неё и так мало толку было, но хотя бы у меня старшие дети были под присмотром. А Матвей не доедал и ревел.

Я не сразу это поняла.

— А что такое пап? — Дрожащим голосом спросила Анюта. Я поняла, что ещё хоть слово и, вероятнее всего, она разревётся, по-детски зло и обидно. — Ещё скажи, что подарки ей не дарил?

— Ань, не лезь не в своё дело, — твёрдым голосом произнёс Руслан и качнулся вперёд. Когда он дошёл до нас, я просто прижалась к стене, пропуская его, намекая, что я не буду брать на руки Матвея. В конце концов он отец, куда он смотрел, не надо было рычать, тогда бы ребёнка не разбудил.

Руслан замешкался в проходе, не зная, куда себя деть, а потом, психанув, пошёл в сторону спальни. Попытался обложить Матвея подушками, но сын начал кряхтеть, вытягивать ножки, стараться зацепить пальчиками бодик.

Я поняла, что Руслан ещё не скоро освободится.

— Что он здесь делает, — прошипела Аня, глядя мне в глаза.

— Мы, оказывается, не разведены, — тихо произнесла я дрожащим голосом. Тимур встал медленно со стула. Подошёл к нам и растерянно замер. Он рассматривал через коридор, как в спальне, Руслан пытается успокоить Матвея, и по его глазам было видно, что он хочет туда, к нему, чтобы хотя бы просто рядом находиться с отцом, и за этот взгляд у ребёнка я ненавидела Руслана.

Как он мог? Его дети не знают, как жить без него. Он собрался и ушёл. Ладно, плевать собрался и ушёл. Но перед этим он просто всю жизнь разворотил.

— В смысле, вы не в разводе? — Аня глубоко вздохнула и шмыгнула носом, провела запястьем по кончику, будто бы вытирая сопли.

— Сама ещё не поняла. Он вернулся несколько часов назад.

— Пусть он уходит. — Заметила дочь и сжала ладошки в кулаки, да так, что аж пальцы посинели, — пусть он проваливает, идёт к своей девке, не надо ему быть с нами, нечего, столько времени ему было плевать, как мы тут сами крутимся, а сейчас пришёл весь такой, в белом пальто, любите меня, целуйте, не надо нам ничего! — последнее, Аня сказала специально, очень громко, так, чтобы Руслан услышал, а после дочь сорвалась и вылетела из кухни прямиком в свою спальню.

Тимур растерянно посмотрел на меня, а я протянула руку, погладила его по волосам, покачала головой.

— Не переживай, все хорошо.

— Но папа, папа…

— Наверное, скоро уйдёт, поэтому, если хочешь пообщаться, иди сейчас.

Я не знала, была правильная эта позиция или нет, но Тимур скользнул в спальню и что-то начал тихо говорить Руслану, а я тяжело вздохнула и прошла в кухню, включила чайник. Вытащила из холодильника размороженное мясо, быстро стала его резать, потому что знала, что вечером надо кормить детей, а пока у меня была такая замечательная возможность воспользоваться своими развязанными руками, я не собиралась её терять.

В момент, когда я уже закрыла скороварку с мясом и овощами для гуляша, тихие шаги раздались за спиной.

Руслан зашёл в кухню и закрыл дверь. Тяжёлым взглядом прошёлся по мне, я, словно бы специально вооружившись лопаточкой для помешивания мяса сложила руки на груди и вскинула подбородок.

— Что? А, Матвей, я так понимаю, успокоился?

Руслан, скрипнул зубами.

— Поль, давай начистоту, давай без всякого вот этого безобразия, без скандалов, без истерик. Давай мы с тобой поговорим на чистоту и все выясним здесь и сейчас.

— А что выяснить? То, что ты спал с учительницей нашей дочери?

— Я не знал то, что она учительница нашей дочери! — зарычал Руслан и ещё раз проверил, как закрыта дверь. Я взмахнула руками.

— Ну да, конечно, это меняет абсолютно все дело. Ты не знал, что Марья Антоновна учительница нашей дочери, но вместе с тем это не отменяет того факта, что ты предал семью, предал своих детей.

— Полин. Давай ты сейчас не будешь придираться к словам и постараешься просто выслушать меня.

— Руслан, к каким словам я придираюсь? Ты издеваешься? Я просто констатирую факты. Любовница была? Была. Уйти? Ушёл. Что я придираюсь к словам, что тебе непонятного в моих словах? Оставил нищенские копейки на содержание, наплевал на то, как я справляюсь одна с тремя детьми, без няньки. Наплевал. Знал, что у меня отец свалился с приступом. Знал? И ты ничего не сделал, ничего. За двадцать лет, которые мы были с тобой вместе, мне казалось, что после такого длинного и большого брака между мужем и женой если и не осталось никаких чувств, то должно было остаться хотя бы уважение, элементарная благодарность за троих рождённых детей. Благодарность за то, что в угоду твоей карьере жена жертвовала своей. И вместо того, чтобы добиваться каких-то высот в своей профессии, она растила твоих детей, не детей, какого-то Васи. Она растила твоих детей, Руслан. Мне казалось, что после столько лет у тебя хотя бы уважение останется ко мне, но у тебя не осталось ничего. И поэтому сейчас твоё появление выглядит вдвойне нелогичным и дурацким. Увидел детей? Молодец, теперь разворачивайся и уходи.

Но Руслан никуда не собирался уходить.

Он резко качнулся ко мне и перехватил мои запястья своими руками.

— Об уважении хочешь поговорить, Полина? — Медленно произнёс он, стараясь разделять каждое слово, я дёрнулась в сторону, желая вырваться из капкана его рук. Но в этот момент Руслан меня только тряхнул, прижимая всем телом к кухонному гарнитуру. — Так вот, родная моя, об уважении надо было говорить в тот момент, когда ты пришла и стала меня обвинять. И нет, Полина, если я никак не ответил на эти обвинения, это автоматически не делает меня ни в чем виноватым. Но если бы ты вспомнила о том, что у меня горел нереально важный контракт, то, может быть, конечно бы, это и было проявлением уважения ко мне. Но то, как ты поступила, по меньшей мере говорит о том, что тебе абсолютно наплевать на человека, с которым ты прожила двадцать лет. Ты по указке дочери, которая непонятно в чем разобралась, пришла и обвинила меня, выставив таким моральным уродом и козлом, который ата-та, пока у него