Чтение онлайн

— Ань, я люблю…

— Я знаю, папа. Только как так вышло, что твоя любовь вдруг потеряла стоимость?

— Ань, ну не уходи ты сейчас так!

— Пап, да все хорошо. Мы приехали, проведали тебя. Морс вот принесла. Если у тебя все хорошо, мы не будем тебя больше задерживать.

— Я не должен был рычать на вас, — сорвался Руслан, и я качнула головой, дёрнулась к ручке двери, потянула её на себя и, встав в проходе, пожала плечами.

— Ну что, Анют, поедем…

— Полин, дай поговорить.

Но Аня обернулась на меня через плечо, кивнула.

— Пап, нам правда надо ехать, у нас дома Матвей и Тимур, так что ты выздоравливай, самое главное. Ладно? Выздоравливай.

Аня качнулась назад и сделала шаг в сторону двери у Руслана на шее взбугрились вены, он тяжело задышал и сдавливать бутылку с клюквенным морсом в пальцах так, что у неё разгладилась одна перфорация, потом другая, третья, пятая.

Я покачала головой.

Вот что он хотел сейчас услышать, на что он надеялся, что он думал, как Аня отреагирует на это.

Если он считал, что он в своём праве вставать в позу, то нет.

— Всего хорошего, Руслан, — тихо произнесла я, пропуская мимо себя дочь, — надеюсь, ты все-таки сделаешь мрт, и там у тебя не окажется сотрясения, а то как-то некомфортно архитектору и с нарушенной координацией работать.

Последнее я произнесла вовсе без издёвки, без какого-либо намёка на что-либо, но Руслан не понял.

— Блин, хватит играть, я тебе все рассказал.

Его голос был надсаженным, хрипловатым.

— Мы с тобой не дети, мы с тобой взрослые люди, мы с тобой ответственны за троих детей, ты должна это понимать и вставать в позу абсолютно бессмысленно, Полин, если у тебя остались хоть какие-то чувства в отношении уважения к нашим прожитым годам, то хватит усложнять ситуацию. Мы можем просто вновь быть мужем и женой, и на этом все.

Я не собиралась ни торговаться с Русланом, ни что-то доказывать.

Через пару дней все станет очевидно.

У меня будут на руках документы на развод, и на этом, собственно, все.

Для чего мне сейчас нужно было заходить опять с ним в одну реку.

— Руслан, тебе просто не хватило времени. Ты бы переспал с ней спустя какое-то количество месяцев, и все. Не надо рассказывать о том, что ты с ней не спал, потому что у тебя чёткий моральный ориентир. Ты бы с ней переспал. Так что не думаю, что твоё предложение актуально

Я с каменным лицом села в такси, с каменным лицом зашла в квартиру, Аня тихонечко меня дёргала за руку, что-то шептала, пыталась со мной заговорить, но мне разговоров сегодня было достаточно. Поэтому, когда в коридоре мы с ней замешкались, я только произнесла.

— Анют, все хорошо. Просто я очень сильно устала.

На языке была такая горечь, как будто бы я шишки грызла.

Тяжело вздохнув я направилась в сторону детской, застала там Ларису Анатольевну вместе с Матвеем и Тимуром. Няня заинтересованно подалась вперёд, глазами спрашивая у меня, все ли в порядке.

Я кивнула, облизала пересохшие губы, вспомнила, что в памяти абсолютно не всплывало, как выглядел блеск для губ, либо масло, либо хоть что-нибудь.

Уточнив, нужна ли моя помощь, поцеловав Тимура, я вышла из детской и направилась в сторону ванной.

Мне казалось, я сильная.

Мне казалось, что мне все по плечу и даже уход Руслана не сломал меня.

Даже истерики мамы, объяснения детям, что такое случилось с папой…

Мне кажется, это все меня не сломало, но Руслану достаточно было всего лишь одного слова. Руслан, как самый жестокий палач, просто нашёл слабое место во мне, тот яично хрупкий скелет, который можно одним щелчком надломить…

И ударил в него.

Ударил так, что я зашла в ванну, залезла под душ и, обнимая себя, давилась слезами.

Но никто не посмеет увидеть, как я плачу, никто никогда не узнает о том, что за его избалованную суку, за противозачаточное лицо, я ревела почти полночи, качала сына на руках, который не мог успокоиться, и всхлипывала, и Лариса Анатольевна заходила несколько раз ко мне в спальню. Хотела забрать Матвея, но я только мотала головой, понимая, что ей утром ещё с детьми возиться, а значит, я должна была дать ей хотя бы ночь выспаться.

И когда под утро Матвей зашёлся поверхностным неглубоким сном, я стояла и смотрела на начавшее подниматься солнце. В глазах было столько песка, что казалось, как будто бы все пляжи черноморского побережья собрались у меня на слизистой.

А потом я долго стояла в ванной перед зеркалом, рассматривала себя и почему-то сравнивала.

Это глупо, но на самом деле. В измене женщина становится настолько уязвимой, что ей уже плевать на то как произошла измена, с кем, кто эта женщина? Но не плевать на то, что она не получила так ответа на вопрос, что в ней лучше, что в ней такого, что ты пошёл и изменил?

И поэтому я стояла и пристально рассматривала себя в зеркале, искала изъяны на своём теле. Растяжки на животе. Или вот когда я кормила Тимура, у меня молока было много, и поэтому нити-паутинки белёсые, почти незаметные были под грудью. И кожа у меня на лице казалась какой-то пергаментно сухой, неправильной, лишённой жизни. И я так здраво оценивала себя и понимала, что, ну, вероятно, Руслан пошёл искать что-то получше, без растяжек, без целлюлита на ягодицах, без тусклых волос и блеска в глазах.

Уснула я только после того, как проводила Аню и Тимура в школу. Я понимала, что скоро у Ани закончится репетитор и у Тимура лагерь, и, значит, надо будет придумывать, чем детей дальше занять.

Никаких надежд на то, что Руслан сподобится и поучаствует в жизни детей у меня не было. И, загрузившись тяжёлыми мыслями, я только после того, как проводила старших заснула чуть ли не мертвецким сном. А очнулась от запаха оладьев, дети уже были дома, и Лариса Анатольевна пекла им пышные воздушные блинчики.

Я встала, прошла в кухню. Хотелось хоть что-то сказать детям, но мне показалось, что все разговоры сейчас могут быть излишними.

Я просто улыбнулась и понаблюдала за тем, как Тимур уплетает с вишнёвым вареньем оладушку.

— У вас все хорошо? — Лариса Анатольевна вгляделась в мои глаза, и я вздохнула.

— Да, спасибо.

Но она мне не поверила, и поэтому, когда я ушла в спальню и стала собираться для того, чтобы съездить в юридическую фирму и подать заявление на раздел имущества, Лариса Анатольевна застала меня сидящей с мобильником на кровати.