Чтение онлайн

Муж все это говорил специально передразнивая меня. Сам повышал голос чуть ли не до фальцета и несказанно этим меня бесил.

Но в ответ на это я ничего не могла сказать.

Я только шмыгнула носом.

— Я тебе даже няньку дал. Но и с нянькой ты умудрилась как-то не справиться. Просто, понимаешь, Полин, есть такая ситуация. Вот тебе что угодно не дай, ты всегда будешь недовольна. Прилетели на наш юг. Фу Сочи! Я думала здесь все будет лакшери. Прилетели за границу. Господи, почему они все такие навязчивые? Я думала будет поцивильнее. Окей, прилетели в Европу! О нет, они здесь такие чопорные. Я думала, будет попроще. Ты вот вообще объясни, ты хоть когда-нибудь бываешь довольна? Окей! Ладно, давай мы не будем рассуждать критериями того, что ты в принципе такой недовольный человек, но в браке, Полин… — Руслан говорил быстро, нервно, он запинался, иногда между словами висели значительные паузы, а я стояла, качала головой с приоткрытым ртом и не понимала, кто это вообще за человек передо мной, это же не мой Руслан, это же какой-то псих припадочный, чтобы такое мне говорить.

Это значит, меня нужно было совсем не знать, чтобы такое мне выдавать. Это говорит лишь о том, что Руслану настолько наплевать было всю жизнь на меня, что он даже не обращал ни на что внимания.

— И вот здесь ты недовольна, что я не помогаю тебе с детьми. Ты недовольна, что у тебя появилась нянька. Я уже просто задрался постоянно находиться рядом с твоим недовольством. И поэтому, когда ты пришла и сказала ты спишь с учительницей нашей дочери. Да, я был готов признаться хоть в чем угодно, что я с самим дьяволом трахаюсь, только бы лишь бы не поднимать никакую эту тему, потому что я прекрасно знал, что это растянется, размажется, как сопля по сковороде, и вместо того, чтобы работать, вместо того чтобы зарабатывать и обеспечивать свою семью, я вынужден буду опять сидеть и проживать одну за одной истерики? Нет, Полин, так не бывает. Я тоже живой человек, и у меня тоже бывают свои заскоки и загоны. У меня единственный заскок и загон был на протяжении всего нашего брака — когда дело касается моей работы, ничего другого не случается важного. Я тебя сколько раз просил, я тебя сколько раз умолял, ты знать не знаешь, что испытывает человек, который ответственен за нескольких людей. Ты даже не представляешь себе, какая это феноменальная моральная нагрузка. Каждый раз сидеть со сжатым очком, чтобы, упаси боже, ничего не навернулось в моей работе, потому что я прекрасно знал, что если я продолбаю какой-нибудь заказ, то завтра моим детям нечего будет жрать. И вот, зная все это, ты пришла и начала мне вещать про какую-то любовницу.

Руслан говорил зло, нервно, и я вообще не узнавала этого человека.

Чудовище, чудовище, однозначно.

— Ага, то есть ты так ситуацию построил. То есть теперь у нас выясняется, что это не ты такой у нас плохой, который изменял жене, а жена такая у нас чокнутая, которая не оценила всех жертвоприношений мужа.

— Да, ты задрала меня, — рявкнул Руслан так громко, что мне показалось, как будто бы звякнули все плафоны на светильниках.

Я тяжело задышала, сцепила зубы и качнула головой.

— Нет , Руслан, это ты задрал со своими оправданиями, со своими обвинениями и уж тем более со своими обидами ты поступаешь не как взрослый человек, ты поступаешь как маленький мальчик…

— А ты поступаешь как избалованная сука!

Я хватанула воздух губами и ошарашенно покачала головой.

Как он меня назвал?

Избалованной?

Это же где я избаловаться успела, может быть, между тем как ходила беременная с Анюткой и работала хоть где угодно, лишь бы хоть копейку получить или, может быть, когда я избаловаться успела, когда мы шарахались с квартиры на квартиру. Ах, нет. Наверное, я успела избаловаться именно в тот момент, когда Рус посчитал, что мне недостаточно работы и старшего ребёнка, и постановил, что надо рожать второго, пока молодые, и пока все есть?

И поэтому такая формулировка, такие слова, брошенные мне в злости, в ярости, в агрессии, я их даже не понимала, хоть и списывала это на эмоциональную какую-то реакцию, но я их не понимала, потому что Руслан в этой ситуации выглядел таким хорошим, пушистым и белым.

А я получается…

А я, получается, коза!

— А ты знаешь, кто?

— Да, да, я знаю кто! Изменник, предатель, эгоист и так далее. Но только я, в отличие от тебя, не ставил вопрос ребром не приходил и не выпытывал, с кем это ты спала!

— Может быть, потому, что я ни с кем не спала,— заметила я резонно и сложила руки на груди, а Руслан фыркнул.

— Так вот, и я ни с кем не спал. Но тем не менее мне вопрос этот задали.

— Тебя дочь видела в ресторане с этой козой, и эта коза потом чмырила твою дочь. Ты понимаешь, что ты сейчас мне рассказываешь о том, что ох, я с ней не спал. Это вообще не имеет никакого значения,Руслан. Значение имеют последствия, которые пришли из-за твоей связи с учительницей старшей дочери.

— Я не знал, что она учительница. Я не знал, что она работает в школе Ани. Если бы я знал, ты что думаешь, я бы не…

Но я покачала головой и сложила руки на груди крестом, прерывая мужа. Укоризненно так посмотрела на Руслана.

— Нет, Рус, я вообще не считаю, что ты бы остановился, потому что ты не остановился. Тебя не остановили ни годы, прожитые вместе, ни что бы то ни было. И да, поэтому мне абсолютно не важно спал ты с ней или не спал! Сам факт. Измена это уже намерение, а не то что ты писей писю потыкался.

Я тяжело вздохнула, развернулась и снова качнулась к двери.

— Полин, стой!

— Ой, да отстань ты от меня, — фыркнула я и пожала плечами. — И да, дочь появится, не забудь сказать спасибо, Анюта, что не бросила меня, дурака!

Последнее я процедила так едко, что аж у самой скулы свело, развернулась, открыла дверь, вышла наружу, тяжело вздохнула, прошла к окну, опёрлась поясницей о подоконник, и буквально через пару мгновений в коридоре появилась Аня с бутылочкой клюквенного морса, тоже добежала до палаты, и я, кивнув в сторону, произнесла:

— Он тебя ждёт, давай там по-быстрому и поехали домой.

Аня насупилась.

Я понимала, что она не может идентифицировать ситуацию. А когда она исчезла за дверью, я сделала шаг в этом направлении и тихонько прислушалась возле косяка.

— Вот, держи, — тихо сказала Аня и протянула бутылку Руслану. Ну, как мне показалось, что она её протянула, я же видеть все равно ничего не могла.

— Ань, я...

— Да не говори ничего, — нервно отозвалась дочка, и я услышала, как она сделала шаг назад.

— Я не должен был так себя вести.

— Не говори ничего. — Аня вздохнула, а у меня сердце сжалось.

— Ань, я на самом деле не знал, что это твоя учительница и вообще.

— Да, пап, и вообще… Такое случается. И, видимо, мне нужно было тогда подойти и вывернуть на неё весь обед. Может быть, тогда бы у нас не было никаких дальнейших разговоров и вопросов. Может быть, тогда ты не зашёл так далеко и не сделал бы маме больно. Может быть, тогда…

— Ань, я действительно не знал. Я не хотел, чтобы эта ситуация приняла какую-либо огласку либо стала достоянием общественности. Я действительно этого не хотел. Я не собирался никуда уходить от мамы…

— Но ты ушёл, пап. Поэтому… Морс клюквенный ещё тёплый. Пей. Я попрошу маму, чтобы она узнала, есть ли там возможность тебя на мрт записать, раз она считает, что у тебя сотрясение. Вот… Ну, ты напиши, как выйдешь из больницы. Ладно? Бабуля все равно не позвонит, не расскажет ничего, она же с нами теперь не общается.

Это Аня произнесла как-то горько, и я зажала пальцами глаза.

Неприятно было слышать, что дочка все осознает, все понимает, и она принимает эту ситуацию с какой-то взрослой фатальностью что ли.