Чтение онлайн

Тем не менее у нас не было ни малейшего повода расслабляться, пренебрегать требуемой бдительностью и почивать на лаврах. Так как за обманчивой тишиной раскинувшегося перед нами фронта скрывалась становившаяся с каждым днем все более явной переброска крупных танковых и артиллерийских соединений противника, а с востока подтягивалась одна свежая стрелковая дивизия за другой. Не было никакого сомнения в том, что неприятель не собирался больше довольствоваться лишь частичным успехом. Генерал Конев приводил свои войска в боевую готовность для решающей битвы.

Ожидаемое наступление русских началось около 6 часов утра 5 января 1944 года с получасового смертоносного ураганного огня на всем протяжении фронта. Под прикрытием этого огненного вала волны советской пехоты подобрались к самым немецким позициям.

Но их первый натиск почти повсюду удалось отбить, а неглубокое вклинение было ликвидировано силами местных резервов. Но когда вперед двинулась лавина бронемашин трех советских танковых и механизированных корпусов, фронт оказался прорван одновременно во многих местах. Сразу же выяснилось, что имевшимися в наличии силами невозможно удержать сильно растянутые позиции в виде опорных пунктов, к тому же не эшелонированных в глубину. Такая система обороны с ее многочисленными брешами прямо-таки сама провоцировала противника совершить здесь попытку прорыва. И хотя наши довольно сильные артиллерийские соединения, не жалея снарядов, — только 5 и 6 января в полосе обороны 47-го танкового корпуса было выпущено около 177 тысяч снарядов — оказывали упорное сопротивление превосходящим силам противника, разумеется, они не могли в полной мере заменить отсутствующую пехоту.

В полосе обороны 14-й танковой дивизии, которая при ураганном огне русской артиллерии не понесла существенных потерь и отделалась довольно дешево, противник бросил в атаку свои пехотные подразделения, поддержанные несколькими танками. Однако без особых усилий эта атака была отражена. Правда, вскоре выяснилось, что она носила скорее отвлекающий и сковывающий характер. Свои главные удары противник нанес по внешним флангам соседних дивизий — 376-й пехотной и 10-й танковой. Сначала ему удалось лишь оттеснить наши войска назад, но уже в первой половине дня он сумел прорваться.

12 танков 14-й танковой дивизии, которые поспешили на помощь 376-й пехотной дивизии, успели прибыть вовремя, чтобы задержать часть прорвавшихся русских и подбить при этом значительное число танков. Однако они не смогли воспрепятствовать тому, что контакт с находившейся южнее 2-й парашютно-десантной дивизией был потерян.

Зато на участке прорыва севернее любая помощь пришла бы уже слишком поздно. Здесь танки 7-го механизированного корпуса Советов с такой мощью и быстротой наступали в юго-западном направлении, что вскоре и сама 14-я танковая дивизия обнаружила опасность, грозящую ее левому флангу, и была вынуждена поспешно направить танковую группу к шоссе Субботцы — Кировоград. И хотя эта группа смогла помешать дальнейшему продвижению противника на юг по этому шоссе и по холмистой местности по обе стороны от него, однако она оказалась слишком слабой, чтобы закрыть зияющую брешь между рассеянными частями соседа слева. Не оставалось ничего другого, как направить в этот район сначала разведывательный батальон, усиленный остальными танками дивизии, а в конце концов, поскольку брешь продолжала расширяться, и остававшийся до сих пор в резерве саперный батальон.

С созданием этой отсечной позиции, которая простиралась на запад вплоть до железнодорожной линии южнее села Барвинок, непосредственная опасность охвата фланга дивизии была временно устранена. Однако разрывы фронта в местах вклинения на севере и на юге по-прежнему оставались, поэтому командование корпуса приняло решение отвести свой передний край обороны на рубеж реки Аджамки. В результате такого проведенного уже ночью сокращения линии фронта оно надеялось высвободить силы для запланированного контрудара. Все имевшиеся в наличии танки и штурмовые орудия были сосредоточены позади левого фланга дивизии. Рано утром 6 января они атаковали совместно с саперным батальоном населенный пункт Красный Кут.

Глубокий снег и ожесточенное сопротивление противника очень мешали продвижению вперед. Тем не менее примерно в 10.30 боевая группа ворвалась в село, а вскоре сумела взять и соседнее село Рожнятовка. Но потом группа была вынуждена остановиться, чтобы дождаться, пока к ней присоединится 3-я танковая дивизия, которая наступала с юго-запада.

Положение, сложившееся к вечеру 6 января, оказалось совсем нерадостным. Испытывая постоянное давление со стороны противника, дивизия продолжала прочно удерживать в своих руках позицию на рубеже реки Аджамки и отсечное фланговое заграждение с севера, но она была слишком растянута, и у нее уже не оставалось никаких тактических резервов. Контакт с соседями справа и слева был установлен, но это уже не имело особого значения, так как оба соседа были сильно потрепаны и сами еле держались. Кроме того, с каждым часом увеличилось расстояние как от 52-го армейского корпуса на юге, так и от 11-й танковой дивизии на севере, которая тщетно пыталась отводом и растяжением своего правого фланга локализовать вклинение русских.

Несомненно, что уже на второй день противник добился поставленной цели — прорыва обеих своих наступающих колонн сквозь немецкий фронт. Теперь все зависело от того, как он будет вести себя в дальнейшем и сможет ли в полной мере воспользоваться своими успехами. Из поступивших до сих пор донесений следовало, что он подтянул в южный район вклинения свой 29-й танковый корпус и несколько стрелковых дивизий 7-й гвардейской армии, а на северном участке прорыва бросил в бой наряду с 5-м механизированным гвардейским корпусом несколько отдельных танковых соединений. Сюрпризом для нас оказалось появление русских танков из 8-го механизированного корпуса в районе села Северинка. До сих пор танки этого корпуса были обнаружены только на южном участке вклинения, поэтому вполне логичным было предположение, что в ночь с 5 на 6 января противник перебросил свой 8-й механизированный корпус на север, так как здесь ему оказывалось особенно сильное сопротивление.

Со своей стороны немецкое командование не могло противопоставить ничего равноценного такому расточительному использованию резервов и подкреплений. Как и прежде, ему приходилось довольствоваться лишь временной переброской отдельных соединений с одного участка фронта на другой. Поэтому немецким войскам было приказано оставить позиции на реке Аджамке и занять круговую оборону вокруг Кировограда. При этом 14-я танковая дивизия была освобождена от этого задания, так как получила приказ вместе с частями 3-й танковой дивизии наступать от Лелековки на север. Если нам повезет, мы могли удержать город, установить контакт с 11-й танковой дивизией и тем самым закрыть опасную брешь.

Правда, для урегулирования положения на юге у немецкого командования пока еще не было свободных сил. Находившийся на этом участке 52-й армейский корпус должен был собственными силами до тех пор сдерживать противника, пока на поле боя не появится панцер-гренадерская дивизия «Гроссдойчланд», которая двигалась форсированным маршем с юго-запада.

Однако прежде чем этот план успел осуществиться, новые события уже опередили его.

Советские танки неожиданно появились на южной окраине Кировограда и на дорогах, ведущих в город с востока. При этом они натолкнулись на колонны немецких войск, спешивших занять свои новые позиции, и разгромили их. Вслед за танками подтянулась и русская пехота, которая во многих местах перешла реку Ингул.

Поэтому еще не успевшая собраться в полном составе 14-я танковая дивизия получила приказ немедленно вступить в бой, выбить противника из города и занять оборону на западном берегу реки.

Оба панцер-гренадерских полка дивизии, которые занимали самое удобное положение для выполнения этого приказа, тотчас ворвались в южную часть города, где завязались тяжелые, кровопролитные уличные бои. За полками последовали танкисты и разведчики, но уже на северо-западной окраине Кировограда они встретили такое ожесточенное сопротивление крупных сил противника, что не смогли выйти к автодорожному мосту, чтобы пробиться к почти уже окруженным к тому времени панцер-гренадерским полкам. И только три танка 11-й танковой дивизии, которые в общей суматохе сбились с пути, появились у командного пункта 103-го панцер-гренадерского полка как долгожданное подкрепление.

Еще до того, как день начал клониться к закату, стало ясно, что город уже не удержать, поэтому надо было попытаться как можно быстрее вывести разрозненные боевые группы, сражавшиеся в отдельных очагах сопротивления, из города, оторваться от наседавшего противника и отойти на север. Мы знали, что перед нами стояла почти неразрешимая задача, так как у нас не было резервов, которые могли бы подготовить прорыв этих групп. Но у нас просто не оставалось другого выбора.

Тем временем боевые группы со своей стороны выполнили необходимые для прорыва приготовления. Для этого оборону сконцентрировали лишь на отдельных участках, куда по возможности были отведены подразделения гренадеров из других очагов сопротивления. После того как поступил приказ, они образовали первый эшелон прорыва. Воспользовавшись темнотой и той суматохой, которая царила среди русских подразделений, ворвавшихся в Кировоград, гренадеры в ходе стремительной яростной атаки проложили себе путь через горевший со всех сторон город.