Чтение онлайн

Однако к моменту высадки Кларенса принцы заключили мир с Карлом VI и Бургундией. Поворот в политике "арманьяков" возглавил герцог Беррийский, который 15 июля передал королю ключи от Буржа, а дофин, по-видимому, сыграл важную роль в посредничестве между сторонами. [151] На большом собрании, состоявшемся в Осере 22 августа, все (кроме Алансонского, который отказался от присоединиться в ноябре) согласились соблюдать условия Шартрского мира от марта 1409 года и отказаться от любых дальнейших просьб о наказании виновных в смерти Людовика Орлеанского. Кроме того, они должны были отказаться от союзов, заключенных ими друг с другом или с Англией, и поклясться помогать Карлу VI против короля Англии или любого другого английского лица. [152] Осерский договор был обязателен и для герцога Бургундского. Герцог Иоанн письменно отказался от любого союза, который он мог заключить с сыновьями или союзниками Генриха IV или с самим королем Генрихом. Вероятно, это была мера предосторожности, предпринятая королем и дофином, чтобы рассеять подозрения "арманьяков". Бургундия уже заявила в устной форме, что у нее нет союза с англичанами. Истинность этого утверждения, похоже, подтверждается письмом Кларенса, написанным примерно в это время, в котором он выражал удивление по поводу жеста герцога, поскольку "между Генрихом IV и Бургундией не было никакого союза". [153]

Кларенс сделал это замечание в письме, которое он отправил "арманьякским" принцам из места, расположенного недалеко от Блуа, 16 сентября. Он был недоволен отказом от данных ему ранее обещаний, и не в последнюю очередь потому, что теперь его армия не имела гарантий оплаты за длительное пребывание во Франции. Неудивительно, что он начал нападать на земли герцогов Орлеанского и Беррийского. Теперь существовала реальная угроза полномасштабной войны между Англией и Францией. 8 октября Карл VI приказал своим вассалам идти на Шартр, чтобы начать войну с англичанами, но 14 ноября Кларенс был куплен соглашением, заключенным в Бузансе. Он обязался уйти к 1 января, не причиняя новых разрушений. "Арманьякские" принцы должны были выплатить ему 150.000 экю к Рождеству, но поскольку они не могли собрать эту сумму достаточно быстро, обязательство было увеличено до 210.000 экю, но только 75.000 должны были быть выплачены немедленно, а на остальную сумму должны были быть предоставлены ценные бумаги. Выплаченная и причитающаяся сумма была пропорционально распределена между каждым из английских командиров. Это было неловкое и дорогостоящее для французов падение. Вместо части первого взноса были переданы драгоценности и предметы искусства, включая некоторые ценные религиозные артефакты из неоценимой коллекции герцога Беррийского. В качестве гарантии выплаты оставшейся суммы было дано семь заложников, в том числе младший брат герцога Орлеанского, Иоанн, граф Ангулемский [154] , которому на тот момент было всего восемь лет, и который оставался в Англии до 1445 года. Именно в связи с передачей юного графа 14 ноября Кларенс и Орлеанский пришли к соглашению о братстве по оружию, которое было описано как "братское соглашение", согласно которому Кларенс обязался быть "верным и добрым родственником, братом, товарищем по оружию и другом" Орлеанского и "служить, помогать, утешать и успокаивать его". [155] Разумеется, это соглашение не могло отменить обязанность сражаться в составе английской королевской армии против Орлеанского. Кларенс возглавит самый большой отряд в армии 1415 года, но будет отправлен домой из Арфлера и поэтому не примет участия в битве при Азенкуре.

16 ноября 1412 года Карл VI выдал Кларенсу пропуск о безопасном проходе, гарантирующий защиту от нападения во время его похода в Бордо. Французы по-прежнему были встревожены перспективой возобновления военных действий герцога на границах удерживаемой англичанами Гиени весной. [156] Кларенс действительно совершил несколько грабительских рейдов в Сентонж, но ему постоянно не хватало припасов и денег, несмотря на некоторую материальную помощь, присланную из Англии. Он обратился к сословиям герцогства с просьбой проголосовать за сбор на содержание его армии, которая, по его словам, находилась там для защиты Гиени, и 13 февраля заключил соглашение, согласно которому он согласился предоставить Бернару, графу Арманьяка, и Шарлю д'Альбре, который теперь снова стал коннетаблем Франции, войска для нападения на графа Фуа, [157] но вскоре он узнал о смерти своего отца и 6 апреля отправился из Бордо в Англию.

На первый взгляд, Генрих IV и его сыновья слишком легко соблазнились ложными обещаниями, которые давали обе стороны в междоусобной войне во Франции. Осерский мир формально объединил французских принцев в антианглийскую коалицию, но никто не мог сказать, что может произойти в будущем, поскольку герцог Орлеанский все еще не достиг желаемой мести за убийство своего отца и был вынужден принять условия из-за дезертирства герцога Беррийского. Генрих IV и его сыновья, а также войска, отправленные в 1411 и 1412 годах, должно быть, слишком хорошо понимали всю серьезность "арманьякско"-бургундской вражды. В конце концов, "арманьякские" принцы были достаточно отчаянны, чтобы предложить восстановление "Великого мира", а Иоанн Бесстрашный обсуждал возможность военной помощи в войне против Карла VI, хотя ничего из этого не вышло. В результате началась новая эра английского участия во Франции. Если в начале своего правления Генрих IV занимал полностью оборонительную позицию, то к моменту его смерти Англия уже перешла в наступление.

Принц Генрих принимал самое непосредственное участие в этом изменении направления, поскольку он контролировал совет, когда велись переговоры с Бургундией. Генрих IV был не против заключить сделку с герцогом Иоанном на выгодных условиях, но "арманьяки" сделали, как ему показалось, лучшее предложение. Это поставило принца в неловкое положение, поскольку он был вынужден написать герцогу Бургундскому 22 и 31 мая 1412 года, признав, что предлагал помощь в прошлом году, но теперь вынужден согласиться с решением отца поддержать "арманьяков". [158] Таким образом, принц потерял лицо за границей, а также дома, поскольку отец выбрал его брата для руководства кампанией. Это привело к серьезному разрыву между отцом и сыном. В ретроспективе решение Генриха IV было мудрым, поскольку король умер, когда кампания еще продолжалась, но принц Генрих не мог этого предвидеть.

К 1412 году он отчаянно пытался заявить о себе. Его карьера в Уэльсе не была особенно успешной. Король неохотно отдал ему первенство и был вынужден сделать это только из-за противоречивых требований к его собственному времени. Валлийцы много раз ставили английские войска в тупик, и война затянулась гораздо дольше, чем следовало. Одной из причин этого была ответственность принца Генриха за серьезную военную неудачу при осаде Аберистуита в конце лета 1407 года. Король намеревался лично вести осаду и приказал принцу присоединиться к нему, но позже передал принцу все командование в том, что должно было стать не только переломом в войне против Глендауэра, но и переломом показательным. [159] Большое количество осадных машин, пушек, стрел и пороха было доставлено из Бристоля и Хаверфордвеста. Принц впервые участвовал в крупной осаде, и с ним были многие его соратники, включая Йорка, Уорвика, лордов Фурнивейла и Кэрью, а также сэра Джона Олдкасла [160] . 17 сентября 1407 года принц Генрих согласился на одну из самых странных капитуляций, которые когда-либо видели. Он согласился отказаться от осады и позволить защитникам свободно входить и выходить в течение более чем месяца, в обмен на договоренность о том, что король или его лейтенант даст сражение против Глендауэра в период с 24 октября по 1 ноября. Если сражения не последует, то защитники сдадут город без необходимости давать заложников. Это была крайняя степень милосердия. Для церемонии приведения к присяге этого договора принц взял реликвии, привезенные на осаду Ричардом Куртене [161] . Последний был близким другом принца и был возведен в епископы Норвича вскоре после того, как Генрих стал королем. Король доверил ему переговоры с французами в 1414 и 1415 годах и распределение королевских драгоценностей для финансирования кампании 1415 года. Куртене сопровождал экспедицию, но умер при осаде Арфлера 13 сентября.

При составлении соглашения в Аберистуите принцем Генрихом двигала преданность святому Иоанну Бридлингтонскому и желание избежать пролития человеческой крови. Именно поэтому он был готов снять осаду в преддверии схватки с Глендауэром. Он надеялся, что именно ему удастся вызвать Глендауэра на бой и одержать славную победу, но его решение оказалось чудовищной ошибкой. Королевская армия не была организована. В результате Глендауэр смог войти в Аберистуит в начале ноября и изгнать тех, кто заключил соглашение с принцем Генрихом. Аберистуит был взят только в сентябре следующего года, причем другими людьми, а не принцем. С 1408 года принц продолжал номинально командовать в Уэльсе, но редко присутствовал лично. До мая 1410 года его роль в управлении государством была невелика. Хотя 28 февраля 1409 года он был назначен Смотрителем Пяти портов и констеблем Дувра, а в марте 1410 года — Кале, это были титулярные назначения, которые осуществлялись через лейтенантов. В последний год правления Генриха IV он находился в политической изоляции. [162] Его письмо от 17 июня 1412 года фактически обвиняло короля в том, что он прислушивается к тем, кто обвиняет принца в подрыве королевской политики и в заговоре даже с целью свержения его отца. Это говорит о том, что у него были влиятельные враги при дворе, среди которых, вероятно, был Томас Арундел, архиепископ Кентерберийский и королевский канцлер. В сентябре появились обвинения в том, что принц Генрих не распределил между гарнизоном Кале все суммы, полученные им на жалование. После изучения счетов в середине октября эти обвинения были признаны необоснованными, но они пополнили доказательства того, что принц не пользовался ни доверием, ни популярностью среди советников своего отца. [163]

Создается впечатление, что принц Генрих был "бунтарем без причины". Истории о неправильно проведенной юности никогда не были доказаны, но и не были опровергнуты. Недостаток прилежания, возможно, стал еще одним фактором, повлиявшим на его репутацию к концу правления его отца. С его собственной точки зрения, он не получил той роли, которая, по его мнению, принадлежала ему по праву. Как принц Уэльский он имел военный опыт, но он состоял из небольших, безрезультатных кампаний против партизан, неопределенности гарнизонной службы и постоянного напряжения из-за недостаточного финансирования. Ему не позволили напрячь мускулы против французов, настоящего врага, и он потерял лицо дома и за границей в своих дипломатических и военных планах. Кроме того, он вступил во взрослую жизнь в атмосфере страха и неуверенности. В битве при Шрусбери в 1403 году он сражался против людей, которые были его друзьями и наставниками. Даже в 1412 году он подозревал людей в заговоре с целью помешать ему унаследовать корону. Этот опыт наложил отпечаток на его отношение к королевской власти и разжег в нем стремление показать себя и доказать, что его критики ошибаются. Он отчаянно жаждал славы и успеха и не остановился бы ни перед чем, чтобы добиться их.

Коронация Генриха V как короля Англии состоялась в Вестминстерском аббатстве в воскресенье 9 апреля 1413 года. Он был помазан особым маслом, которое, согласно традиции, Богородица дала Томасу Бекету, с обещанием, что все короли, благословленные этим маслом, вернут земли, потерянные их предшественниками, включая Гиень и Нормандию. Последние два года своего правления Ричард II носил это масло в сосуде в виде орла, висевшем у него на шее. Такое же масло использовалось при коронации Генриха IV. [164] Как и они, Генрих V также называл себя королем Франции. Оглядываясь назад, мы знаем, что он был близок к тому, чтобы сделать этот титул реальностью, будучи признанным Карлом VI своим наследником в 1420 году. Его вторжение в 1415 году стало крупнейшим со времен "Великого мира" 1360 года и первым случаем, когда английский король ступил на территорию Франции.

В течение первого года нового правления произошел драматический поворот во французской политике. Герцог Иоанн Бургундский пал духом в результате своей причастности к восстанию в "Кабошьенов" [165] летом 1413 года. К середине февраля 1414 года он был объявлен мятежником, а с апреля по сентябрь того же года Карл VI и дофин при поддержке "арманьякских" принцев вели против него полномасштабную войну в Пикардии и Артуа. Есть все основания полагать, что интерес Генриха V к Франции был вызван ее внутренними разногласиями, но мы также должны обратить внимание на его собственное желание проявить себя. Генрих относился к своим королевским обязанностям серьезно, даже навязчиво. Картина, нарисованная Шекспиром, о переменах в поведении Генриха при его восшествии на престол, имеет под собой реальные основания. Ричард Куртене, близкий друг Генриха, ставший епископом Норвича вскоре после воцарения, в начале 1415 года сказал одному французу, что, по его мнению, Генрих не имел сексуальных отношений ни с одной женщиной после того, как стал королем. [166] Генрих "обрел религию" и считал Бога неотъемлемой частью своего правления. Возьмем, к примеру, перезахоронение Ричарда II в Вестминстерском аббатстве 4 декабря 1413 года и, в 1415 году, основание картезианского монастыря Иисуса Вифлеемского в Шине и монастыря Бриджитты в Сайоне. Это было выполнением обещаний, данных Генрихом IV Папе Римскому, чтобы искупить вину за убийство Ричарда и архиепископа Скрупа. Новый король быстро и с готовностью откликнулся на желание английской церкви подавить ересь: в течение нескольких месяцев после своего воцарения он дал разрешение на суд над ересью сэра Джона Олдкасла, несмотря на то, что тот ранее имел с ним тесные связи.

Религиозность Генриха шла рука об руку с его политикой внутри страны и за рубежом. Это хорошо выражено в "Gestа", хотя автор, очевидно, находился под влиянием воспоминаний об Азенкуре, победе, которая показала Божье одобрение короля так и в такой степени, как никакое другое событие: "Король со всей преданностью приложил свой ум, чтобы охватить все, что могло способствовать чести Бога, расширению церкви, освобождению своей страны, а также миру и спокойствию королевств, и особенно миру и спокойствию двух королевств — Англии и Франции". [167] Еще одной особенностью первых лет правления было стремление Генриха улучшить закон и порядок. [168] В целом, создается сильное впечатление, что он хотел, чтобы его правление стало новым началом. Он хотел превзойти своего отца во всех отношениях и доказать, что недоброжелатели 1412 года ошибались.