Чтение онлайн

They could be made to accept the most flagrant violations of reality, because they never fully grasped the enormity of what was demanded of them, and were not sufficiently interested in public events to notice what was happening.

Они соглашаются с самыми вопиющими искажениями действительности, ибо не понимают всего безобразия подмены и, мало интересуясь общественными событиями, не замечают, что происходит вокруг.

By lack of understanding they remained sane.

Непонятливость спасает их от безумия.

They simply swallowed everything, and what they swallowed did them no harm, because it left no residue behind, just as a grain of corn will pass undigested through the body of a bird.

Они глотают все подряд, и то, что они глотают, не причиняет им вреда, не оставляет осадка, подобно тому как кукурузное зерно проходит непереваренным через кишечник птицы.

Chapter 6

VI

It had happened at last.

Случилось наконец.

The expected message had come.

Пришла долгожданная весть.

All his life, it seemed to him, he had been waiting for this to happen.

Всю жизнь, казалось ему, он ждал этого события.

He was walking down the long corridor at the Ministry and he was almost at the spot where Julia had slipped the note into his hand when he became aware that someone larger than himself was walking just behind him.

Он шел по длинному коридору министерства и, приближаясь к тому месту, где Джулия сунула ему в руку записку, почувствовал, что по пятам за ним идет кто-то, -- кто-то крупнее его.

The person, whoever it was, gave a small cough, evidently as a prelude to speaking.

Неизвестный тихонько кашлянул, как бы намереваясь заговорить.

Winston stopped abruptly and turned.

Уинстон замер на месте, обернулся.

It was O'Brien.

Перед ним был О'Брайен.

At last they were face to face, and it seemed that his only impulse was to run away.

Наконец-то они очутились с глазу на глаз, но Уинстоном владело как будто одно желание -бежать.

His heart bounded violently.

Сердце у него выпрыгивало из груди.

He would have been incapable of speaking.

Заговорить первым он бы не смог.

O'Brien, however, had continued forward in the same movement, laying a friendly hand for a moment on Winston's arm, so that the two of them were walking side by side.

О'Брайен, продолжая идти прежним шагом, на миг дотронулся до руки Уинстона, и они пошли рядом.

He began speaking with the peculiar grave courtesy that differentiated him from the majority of Inner Party members.

О'Брайен заговорил с важной учтивостью, которая отличала его от большинства членов внутренней партии.

'I had been hoping for an opportunity of talking to you,' he said. 'I was reading one of your Newspeak articles in 'The Times' the other day.

– - Я ждал случая с вами поговорить, -- начал он.
– - На днях я прочел вашу статью на новоязе в "Таймс".

You take a scholarly interest in Newspeak, I believe?'

Насколько я понимаю, ваш интерес к новоязу -научного свойства?

Winston had recovered part of his self-possession.

К Уинстону частично вернулось самообладание.

'Hardly scholarly,' he said. 'I'm only an amateur.

– - Едва ли научного, -- ответил он.
– - Я всего лишь дилетант.

It's not my subject.

Это не моя специальность.

I have never had anything to do with the actual construction of the language.'

В практической разработке языка я никогда не принимал участия.

'But you write it very elegantly,' said O'Brien. 'That is not only my own opinion.

– - Но написана она очень изящно, -- сказал О'Брайен.
– - Это не только мое мнение.

I was talking recently to a friend of yours who is certainly an expert.

Недавно я разговаривал с одним вашим знакомым -- определенно специалистом.

His name has slipped my memory for the moment.'

Не могу сейчас вспомнить его имя.

Again Winston's heart stirred painfully.

Сердце Уинстона опять заторопилось.

It was inconceivable that this was anything other than a reference to Syme.

Сомнений нет -- речь о Сайме.

But Syme was not only dead, he was abolished, an unperson.

Но Сайм не просто мертв, он отменен -- нелицо.

Any identifiable reference to him would have been mortally dangerous.

Даже завуалированное упоминание о нем смертельно опасно.

O'Brien's remark must obviously have been intended as a signal, a codeword.

Слова О'Брайена не могли быть ничем иным, как сигналом, паролем.

By sharing a small act of thoughtcrime he had turned the two of them into accomplices.

Совершив при нем это маленькое мыслепреступление, О'Брайен взял его в сообщники.

They had continued to stroll slowly down the corridor, but now O'Brien halted.

Они продолжали медленно идти по коридору, но тут О'Брайен остановился.

With the curious, disarming friendliness that he always managed to put in to the gesture he resettled his spectacles on his nose.

Поправил на носу очки -- как всегда, в этом жесте было что-то обезоруживающее, дружелюбной.

Then he went on:

Потом продолжал:

'What I had really intended to say was that in your article I noticed you had used two words which have become obsolete.

– - Я, в сущности, вот что хотел сказать: в вашей статье я заметил два слова, которые уже считаются устаревшими.

But they have only become so very recently.

Но устаревшими они стали совсем недавно.