Чтение онлайн

Исчез Сайм.

A morning came, and he was missing from work: a few thoughtless people commented on his absence.

Утром не пришел на работу; недалекие люди поговорили о его отсутствии.

On the next day nobody mentioned him.

На другой день о нем никто не упоминал.

On the third day Winston went into the vestibule of the Records Department to look at the notice-board.

На третий Уинстон сходил в вестибюль отдела документации и посмотрел на доску объявлений.

One of the notices carried a printed list of the members of the Chess Committee, of whom Syme had been one.

Там был печатный список Шахматного комитета, где состоял Сайм.

It looked almost exactly as it had looked before--nothing had been crossed out--but it was one name shorter.

Список выглядел почти как раньше -- никто не вычеркнут, -- только стал на одну фамилию короче.

It was enough.

Все ясно.

Syme had ceased to exist: he had never existed.

Сайм перестал существовать; он никогда не существовал.

The weather was baking hot.

Жара стояла изнурительная.

In the labyrinthine Ministry the windowless, air-conditioned rooms kept their normal temperature, but outside the pavements scorched one's feet and the stench of the Tubes at the rush hours was a horror.

В министерских лабиринтах, в кабинах без окон кондиционеры поддерживали нормальную температуру, но на улице тротуар обжигал ноги, и вонь в метро в часы пик была несусветная.

The preparations for Hate Week were in full swing, and the staffs of all the Ministries were working overtime.

Приготовления к Неделе ненависти шли полным ходом, и сотрудники министерств работали сверхурочно.

Processions, meetings, military parades, lectures, waxworks, displays, film shows, telescreen programmes all had to be organized; stands had to be erected, effigies built, slogans coined, songs written, rumours circulated, photographs faked.

Шествия, митинги, военные парады, лекции, выставки восковых фигур, показ кинофильмов, специальные телепрограммы -- все это надо было организовать; надо было построить трибуны, смонтировать статуи, отшлифовать лозунги, сочинить песни, запустить слухи, подделать фотографии.

Julia's unit in the Fiction Department had been taken off the production of novels and was rushing out a series of atrocity pamphlets.

В отделе литературы секцию Джулии сняли с романов и бросили на брошюры о зверствах.

Winston, in addition to his regular work, spent long periods every day in going through back files of

Уинстон в дополнение к обычной работе подолгу просиживал за подшивками

'The Times' and altering and embellishing news items which were to be quoted in speeches.

"Таймс", меняя и разукрашивая сообщения, которые предстояло цитировать в докладах.

Late at night, when crowds of rowdy proles roamed the streets, the town had a curiously febrile air.

Поздними вечерами, когда по улицам бродили толпы буйных пролов, Лондон словно лихорадило.

The rocket bombs crashed oftener than ever, and sometimes in the far distance there were enormous explosions which no one could explain and about which there were wild rumours.

Ракеты падали на город чаще обычного, а иногда в отдалении слышались чудовищные взрывы -объяснить эти взрывы никто не мог, и о них ползли дикие слухи.

The new tune which was to be the theme-song of Hate Week (the Hate Song, it was called) had already been composed and was being endlessly plugged on the telescreens.

Сочинена уже была и беспрерывно передавалась по телекрану музыкальная тема Недели -- новая мелодия под названием "Песня ненависти".

It had a savage, barking rhythm which could not exactly be called music, but resembled the beating of a drum.

Построенная на свирепом, лающем ритме и мало чем похожая на музыку, она больше всего напоминала барабанный бой.

Roared out by hundreds of voices to the tramp of marching feet, it was terrifying.

Когда ее орали в тысячу глоток, под топот ног, впечатление получалось устрашающее.

The proles had taken a fancy to it, and in the midnight streets it competed with the still-popular

Она полюбилась пролам и уже теснила на ночных улицах до сих пор популярную

' It was only a hopeless fancy'.

"Давно уж нет мечтаний".

The Parsons children played it at all hours of the night and day, unbearably, on a comb and a piece of toilet paper.

Дети Парсонса исполняли ее в любой час дня и ночи, убийственно, на гребенках.

Winston's evenings were fuller than ever.

Теперь вечера Уинстона были загружены еще больше.

Squads of volunteers, organized by Parsons, were preparing the street for Hate Week, stitching banners, painting posters, erecting flagstaffs on the roofs, and perilously slinging wires across the street for the reception of streamers.

Отряды добровольцев, набранные Парсонсом, готовили улицу к Неделе ненависти, делали транспаранты, рисовали плакаты, ставили на крышах флагштоки, с опасностью для жизни натягивали через улицу проволоку для будущих лозунгов.

Parsons boasted that Victory Mansions alone would display four hundred metres of bunting.

Парсонс хвастал, что дом "Победа" один вывесит четыреста погонных метров флагов и транспарантов.

He was in his native element and as happy as a lark.

Он был в своей стихии и радовался, как дитя.

The heat and the manual work had even given him a pretext for reverting to shorts and an open shirt in the evenings.

Благодаря жаре и физическому труду он имел полное основание переодеваться вечером в шорты и свободную рубашку.