Чтение онлайн

Есть во всей этой коллизии, связанной с переговорами по поводу договора о нейтралитете с Японией, один многозначительный эпизод. Предлагаю вернуться немного назад и обратить внимание на самое начало беседы в Кремле Сталина и Молотова с японским министром. Мацуока, обосновывая выгоды от договора для Советского Союза, говорил тогда о возможном посредничестве Японии, в случае, если между СССР и Германией "что-нибудь произойдет".

Заметим. Сталин не стал уверять его в невозможности конфликта с Германией и в своем безграничном доверии Гитлеру. Вместо этого он по-деловому уточнил у японского министра, не явится ли препятствием к такому посредничеству Тройственный пакт? Конечно, вопрос этот был с двойным дном. Условия этого пакта были ему хорошо известны, это из тех основополагающих документов, которые в известной мере определяли политику этих стран против Советского Союза. Тем не менее, об этом спросил. То есть, на самом деле это не было вопросом о противоречии такого сценария Тройственному пакту, он ему не противоречил по тексту. Это было вопросом о возможной позиции Японии в случае конфликта или даже войны Германии против Советского Союза.

Ответ японского министра иностранных дел свидетельствовал о том, что Япония как раз в этом случае готова к посредничеству, а значит, готова оставаться нейтральной. Что и было главным, для чего, собственно, заключался договор.

То есть, еще раз мы видим перед собой не безграничную веру Сталина в Пакт о ненападении с Германией, а его озабоченность тем, чтобы создать для СССР наиболее благоприятные внешнеполитические условия в случае войны с Германией. Даже в отношениях с одной из ее союзниц.

Так что, как это часто бывало, Сталин, приехав на вокзал проводить японскую делегацию, решал не одну, а параллельно сразу несколько задач. Ну, а уж "Шумел камыш" в исполнении председателя советского правительства и японского министра иностранных дел, это лишь внешний антураж, подчеркивающий неформальность и искренность обстановки, исключающие, вроде бы, любые сторонние соображения.

И еще одна символическая деталь этого странного прощания, о котором обязательно необходимо упомянуть. Для того, хотя бы, чтобы за событиями 1941 года не терялись для нас и будущие реалии 1945-го.

Упомянутый Шуленбургом полковник Ганс Кребс, который замещал тогда отсутствовавшего военного атташе Германии генерала Кестринга, и которого Сталин призывал на вокзале к дружбе, сделает в ближайшей войне блестящую карьеру. 28 марта 1945 года он, уже в чине генерала пехоты, сменит генерал-полковника Гудериана на посту начальника Генерального штаба сухопутных сил Вермахта. Иными словами, генерал Кребс станет последним в истории начальником Генерального штаба Германии.

Именно он 1 мая 1945 года будет вести в горящем Берлине переговоры с генералом Чуйковым о перемирии. Он же и сообщит советскому командованию о самоубийстве Гитлера и создании нового правительства гросс-адмирала Деница. Его последняя дипломатическая миссия, впрочем, окончится неудачей. За окном был не 1941, а 1945 год. Когда ему предъявят требование советского верховного командования о безоговорочной капитуляции, он вернется в расположение своих войск, передаст его Геббельсу и Борману. Вечером 1 мая 1945 года генерал пехоты Ганс Кребс застрелится в бункере бывшего фюрера. С его встречи со Сталиным пройдет немногим более четырех лет.

***

Договор о нейтралитете между Советским Союзом и Японией вызвал у ведущих мировых держав резко отрицательную реакцию. Руководители Германии и Италии внешне приветствовали его, но на самом деле восприняли крайне негативно. Япония ясно дала им понять, что с возможным привлечением ее к будущей войне с Советским Союзом, в случае каких-то осложнений для них, могут быть значительные сложности. Что, собственно, и случилось потом на самом деле.

Но наибольшую озабоченность этот договор вызвал в Англии и США. Правительства этих стран опасались, что договор развяжет Японии руки и позволит ей расширить свою экспансию на юг Восточной Азии.

"БЕСЕДА СОВЕТНИКА ПОЛНОМОЧНОГО ПРЕДСТАВИТЕЛЬСТВА СССР В ЯПОНИИ ЯЛ. МАЛИКА С ПОСЛОМ ВЕЛИКОБРИТАНИИ В ЯПОНИИ РЛ. КРЕЙГИ

Разослано: т. Молотову В.М., т. Вышинскому А.Я., Генсекретариат

18 апреля 1941 г.

18 апреля 1941 г. был на обеде в посольстве, устроенном полпредом для "англо-американского блока" и нейтралов. На обеде присутствовали послы США, Англии и Турции и посланники Швеции и Австралии.

Вопреки нашим ожиданиям гости были весьма любезны и на обеде чувствовалась непринужденная обстановка. Наиболее интересная беседа у меня была с английским послом Крейги и австралийским посланником Латам...

... Крейги затем спросил меня: "Ну как, вы довольны договором о нейтралитете с Японией" *. Я пояснил ему, что этот договор кладет конец напряженности отношений между СССР и Японией, и как мирная акция он взаимно выгоден не только для Японии и СССР, но и для дела мира во всем мире.

На это Крейги откровенно заявил: "Да, но я им недоволен". На мой вопрос: "Почему", он ответил: "Потому что Япония, подписав договор, немедленно полезет на Юг, то есть против нас"..."

Взято из сборника "Документы внешней политики 1940 - 22 июня 1941 г.", т.23.

Документ N 784.

США отреагировали тогда даже введением торговых санкций против СССР. Знакомая по сегодняшнему дню реакция, не правда ли?

Занятна в связи с этим позиция США. Ведь договор этот не устанавливал союзнических отношений между СССР и Японией. Да и не была тогда Япония противником для США. СССР и Япония просто договорились не нападать друг на друга. То есть, санкции были введены фактически за то, что Советский Союз добился того, что на него не будут нападать. Иначе говоря, получается так. Если тебя будут бить в хвост и в гриву, на западе и востоке, то ты молодец, мы тебя похвалим, может быть дадим тебе за это морковку. И даже не будем вводить против тебя санкции. Если же тебе удалось избежать нападения, то познай за это всю силу североамериканского гнева. Русские должны быть всегда биты и несчастны, вот главное в политике Запада на протяжении вот уже многих и многих лет, ничего здесь не случилось нового в последнее время.

Наибольшее разочарование и раздражение вызвал этот договор в Китае. Там сильно опасались, что договор приведет к сокращению советской помощи. К халяве привыкают быстро, и те благодеяния, за которые вчера искренне благодарили, сегодня уже часто требуют как свое кровное, которое ему задолжали. Поэтому в гоминьдановском Китае этот договор многие восприняли как предательство.

Вообще-то говоря, помощь Советского Союза Китаю продолжалась некоторое время и после подписания договора. Она была уменьшена ещё до этого, по причинам, указанным выше. Но определенные поставки всё же продолжались. И это не шло в разрез с буквой договора с Японией, ведь и вопрос с концессиями там не решался пока тоже. И лишь с началом войны с Германией военные поставки в Китай прекратились полностью. Для нас это было вполне естественным решением, страна стояла на пороге катастрофы, и все это вооружение остро недоставало на фронте.

Но по факту советско-китайские отношения приходили в упадок. Во многом, кстати, этому способствовало и то, что Чан-Кайши не верил в то, что СССР выстоит в войне с Германией, а потому быстро переориентировал свою политику на сближение с США и Великобританией. Вообще-то, с кем ему дружить, это его собственнее дело. Но, между нами говоря, людьми оставаться не мешает при любых обстоятельствах. Уже в марте 1942 года из-за антисоветских настроений Советский Союз был вынужден начать отзыв своих военных советников. А в мае 1943 года из-за физических нападений и бесчинств при попустительстве гоминьдановских властей пришлось закрыть все торговые организации в Китае и отозвать своих торговых представителей и специалистов.

***

Думаю, есть необходимость остановиться здесь и на некоторых дополнительных аспектах договора между СССР и Японией.

Дело в том, что иногда можно встретить утверждения о том, что почти до самого нападения на США в Японии раздумывали и взвешивали, на кого им лучше напасть, на СССР или страны Запада. И будто бы это Сталин своей политикой толкнул Японию к войне с США. Есть вариация этого утверждения, согласно которой к нападению на США приложил руку советский разведчик Рихард Зорге. В том смысле, что сумел через свои связи в японском правительстве убедить их действовать именно так, а не иначе.