Чтение онлайн

Оставив в стороне представления о неком эпическом всемогуществе знаменитого советского разведчика, остановимся на том здравом обстоятельстве, что в своих действиях государства, как и люди, руководствуются обычно не чьими-то желаниями и уговорами, а своими собственными интересами. Каковы же интересы в то время были у Японии?

Мы с вами видим, что само по себе заключение в апреле 1941 года японским правительством договора о нейтралитете с Советским Союзом уже достаточно выразительно говорит о выборе его политики. Это понимали тогда все, и не надо было для этого вскрывать чьи-то сейфы, настолько это было просто. Тот же британский посол в Японии Крейги высказал тогда вещь достаточно очевидную. Пакт между СССР и Японией обеспечивал последней большую безопасность на пути к южным морям. Единственно, можно отметить при этом, что и решение о его подписании не было некой импровизацией, как это пытался изобразить Мацуока. На самом деле выбор был сделан еще раньше.

18 июля 1940 года японский император приказал сформировать новое правительство принцу Коноэ. Предварило это событие то, что месяцем раньше Коноэ инициировал создание новой политической структуры, основанной на широком объединении всех сил в сфере государственной политики. В результате в самом скором времени оно привело разные политические силы страны к объединению в одну новую партию. Создание новой политической структуры поддержала армия. Учитывая, что к началу Второй мировой войны преобладающее влияние в японской политике имели военные, это было особенно важно.

Сразу же после формирования кабинета Коноэ был принят новый политический курс, получивший свое закрепление в официально утвержденной правительством программе национальной политики. В частности, она была выражена в документе, который назывался "Программа мероприятий в соответствии с изменениями в международном положении".

Достаточно взглянуть на обстановку июля 1940 года, чтобы понять, какие глобальные изменения произошли тогда в международном положении. После разгрома Франции и изоляции на островах Англии их колонии в Юго-Восточной Азии остались значительно менее защищенными. Попросту говоря, на взгляд сильного хищника, под боком у него внезапно образовалось бесхозное ценное имущество.

Поэтому нет ничего удивительного в том, что в соответствии с данной программой, основное внимание этого хищника обратилось именно сюда, в сторону голландской Ост-Индии, Французского Индокитая и других территорий Тихого океана, обладающих значительными природно-сырьевыми ресурсами.

В Голландской Ост-Индии, например, ежегодно добывалось около 8 миллионов тонн нефти. Кроме того, здесь находились запасы и другого стратегического сырья. Такого, например, как каучук и олово.

Если же говорить о деталях новой программы, основной курс кабинета Коноэ сводился к тому, чтобы закончить, наконец, войну в Китае. Для чего предполагалось пресечь любые возможности оказания помощи Чан Кайши. А для этого необходимо было обеспечить за Японией район Южных морей. Причем обе эти задачи были взаимосвязанными. В том смысле, что решение одной из них способствовало решению другой.

Захват районов Южных морей предусматривалось осуществить вооруженным путем в наиболее удобный момент. При этом учитывалось, разумеется, что это неизбежно вызовет противодействие со стороны США и Англии. Поэтому предусматривалось, насколько это было возможно, ограничить применение вооруженных сил действиями только против Англии, избегая прямого военного конфликта с США. Однако если нельзя будет избежать войны с США, то намечалось начать подготовку и к ней. Вот так. Ни больше, не меньше.

Эти планы, разумеется, должны было заставить Японию искать более тесных связей с ее союзниками в Европе, то есть, Германией и Италией. Конкретно это вылилось вскоре, как мы знаем, в Тройственный пакт, подписанный в Берлине в сентябре 1940 года.

Кстати, конкретные планы нападения японских сил на американскую базу в Перл-Харборе активно разрабатывались в Токио еще весной 1941 года. Примерно в то самое время, когда проходило европейское турне Мацуоки.

Кроме того, особое внимание в программе уделялось тому, чтобы не допускать столкновения с третьими странами. Имелся в виду, прежде всего, Советский Союз. Поэтому в ней же и предусматривалось быстрое урегулирование японо-советских отношений.

Всё это, повторю, было намечено уже в июле 1940 года. И не в качестве отвлеченных мечтаний. А как программа национальной политики, утвержденная правительством Японии. Поддержанная самым широким спектром политических сил и, разумеется, высшими армейскими кругами.

Новый политический курс сложился не случайно. И имел под собой вполне реальное обоснование. Настолько реальное, что появившаяся возможность захватить колонии ослабевших в европейской войне держав, это было лишь внешним проявлением более глубоких процессов, зреющих в японском обществе.

Основа их лежит в том обстоятельстве, что Япония практически не имеет собственных ресурсов. Для полноценного экономического развития они необходимы ей, как воздух. В то время ежегодные потребности Японии в нефти составляли около 5 миллионов тонн. Достаточно отметить тот красноречивый факт, что собственное производство нефти составляло лишь 8 - 10 % от общего потребления, причем примерно половину этих ресурсов составляли концессионные нефть и уголь из месторождений Северного Сахалина. Вся остальная нефть была импортного происхождения, прежде всего, из США.

Но одновременно с этим, высокие темпы развития японской экономики и наличие под боком относительно слабого соседа, привели к тому, что ресурсы эти японским правящим кругам показалось выгоднее не покупать, а захватить. Что, собственно, и привело к роковому решению, приведшему сначала к захвату Маньчжурии, а затем и вовсе к войне с Китаем.

Эта война уже предопределила будущее столкновение США и Японии, поскольку Соединенные Штаты сами имели виды на китайские рынки. А захват Японией Китая безусловно становился препятствием для проникновения туда других стран. Более того, захватив Китай, Япония могла бы господствовать во всей Юго-Восточной Азии, вытесняя оттуда со временем США. Что усиливало, естественно, опасность полной потери Соединенными Штатами рынков на Тихом океане.

Одно это уже, кстати, делает несколько наивными утверждения о том, что обострение позиции США в отношении Японии состоялось благодаря усилиям советской разведки, имевшей своих агентов влияния в кругах, близких к политическим деятелям, что-то советовавшим правительству США. Япония не могла теперь уйти из Китая ни с чем. США не могли допустить победу Японии над Китаем. Любые меры Японии в Юго-Восточной Азии вели к ослаблению здесь позиций США.

Да и вообще, странно это, приписывать причине хода событий некое внешнее влияние, а не понимание самим американцами своих собственных интересов. Между нами говоря, в правительстве США тогда хватало умных людей, которые не нуждались, в общем-то, в подсказках всемогущих советских разведчиков. Вообще-то, очевидно, по-моему, что мировые процессы направляются не шпионскими влияниями. Там, где господствуют интересы, чьи-то разговоры имеют ценность предельно ничтожную. Впрочем, достаточно об этом.

Война в Китае, как это часто бывает, казавшаяся японцам поначалу небольшим инцидентом, вскорости разрослась до судьбоносного события, и определившего в результате всю идеологию японского государства. Вместо того, чтобы получить новые рынки и новые ресурсы, война как черная дыра стала затягивать в себя всё новые и новые их затраты. Одновременно с этим, она сильно изменила отношение Японии с рядом государств, от которых во многом зависели внешние поставки.

Советский Союз, почувствовав угрозу собственным границам, начал снабжать ту часть Китая, которая воевала с Японией, оружием, оборудованием и материалами. Помощь Китаю, хотя и в неизмеримо меньших тогда размерах оказали и США с Англией, имевшие, повторю, свои виды на рынки Китая. Они, правда, в значительных объемах торговали одновременно и с Японией, тем не менее, тенденция здесь была для неё тревожной. Война затянулась, и в перспективе грозила стать неразрешимой для Японии проблемой. В первую очередь, опять-таки в плане всё большей нехватки ресурсов. Война, особенно длительная, это вещь затратная.