Чтение онлайн

Потому что эти игры начались не с первого дня, когда группировки сторон расположены там, где это выгодно нападающей стороне. Они начались с того момента, когда напавшие немцы уже отброшены, где-то на границу, где-то даже и перешагнув ее, и подготовлено ответное наступление Красной Армии. То есть, в обстановке, уже значительно отличающейся от реальности. После начала военных действий и первых сражений, а также их гадательных последствий, заложенных в предысторию обеих игр, ни о каких подлинных сведениях о противнике, их местоположении, позиции и реальных силах, не могло быть и речи. Поэтому, о каком планировании реального внезапного нападения на Германию можно говорить?

Особенно ярко это проявилось в допущении, установленном в предыстории к началу второй игры, что в ходе нашего предварительного контрудара на юго-западе были полностью уничтожены 20 немецких дивизий. Уже одна эта непонятно откуда взявшаяся вводная сильно изменяла соотношение сторон в пользу советских войск. И делала наступление их Юго-Западного фронта отвлеченной игрой ума.

Вот немцы, повторю, планировали свое внезапное нападение на СССР, и всё построили в своей командно-штабной игре совершенно иначе. На реальной основе, с первого дня своего наступления и далее, по срокам и рубежам.

Так зачем наш Генштаб на оперативно-стратегических играх января 1941 года искусственно увеличил северную группировку немцев и занизил южную? Настолько искусственно, что это вызвало недоумение и недовольство Сталина?

То объяснение, что причиной такой странной постановки самой исходной идеи январской оперативно-стратегической игры является непрофессионализм советского военного командования, предлагаю похоронить раз и навсегда. Потому что весь последующий ход событий в ходе начавшейся войны это допущение полностью опровергает. Да, были ошибки военного командования. Были крупные просчеты. Но, во-первых, никто от них не застрахован, никакой профессионал. А во-вторых, именно эти генералы и разбили впоследствии немецкую армию. Лучшую армию в мире, между прочим. Поэтому даже допускать их непрофессионализм просто несерьезно.

Если же исключить недомыслие, то можно уверенно говорить об умысле. В чем он состоял?

Очевидно, что отказ от рассмотрения в ходе игры этапа отражения первого удара немцев и перенесение основного внимания на этап ответного наступления Красной Армии позволил военному командованию наглядно продемонстрировать Сталину основные преимущества юго-западного направления. Поскольку эти преимущества наиболее ярко проявлялись именно в стадии наступления. То есть сами эти игры затевались вовсе не для того, чтобы проработать действительные вопросы отражения будущей германской агрессии, а для того, чтобы окончательно показать выгоду того варианта, который предлагали Тимошенко и Мерецков в сентябре. Убедить Сталина в своей правоте, вот чего надо было им добиться в результате этих игр.

То есть, раздражение Сталина мог вызвать тот факт, который и сегодня вызывает недоумение. Это сам по себе характер проведенной командно-штабной игры. Которая не отражала реального положения вещей. Но которая самим своим замыслом должна была как можно надежнее убедить Сталина во всех выгодах наступления советских войск на юго-западном направлении.

Понял это Сталин? Конечно. Как к этому отнесся? По большому счету, вопрос Сталина, на мой взгляд, выражал как раз его общее недовольство самой концепцией игры. А также явное раздражение, вызванное пониманием того, что обе эти игры носили попросту показной характер. Наглядного пособия, с помощью которого военные старались убедить его в выгодности своего замысла удара по немцам на юго-западе.

Только сделано это было несколько излишне показательно, особенно учитывая неизбежные неудачи "красных" севернее Полесья в первой части игры, заложенные в сами ее условия. Отсюда и его раздражение высшим военным командованием, как Тимошенко, так и Мерецковым. Как, собственно, и всем высшим генералитетом, в чьей среде не могли не понимать подоплеку событий.

Условия проведения игр он должен был получить, естественно, еще до их начала, ознакомился с ними, но никаких вопросов тогда задавать военному командованию не стал, решив посмотреть, по своему обыкновению, как будут развиваться события дальше. Единственно только, его отношение к военным стало существенно "суше", как это заметил маршал Жуков. А дальше начались неуклюжие "вводные", помогающие утопить одно направление и обеспечить успех другому. Тогда-то его недоумение направленностью готовящегося мероприятия и приняло внешне характер недовольства высшим военным командованием. Что и увидел Жуков, "не понявший" настоящих причин этого недовольства.

Мерецкову досталось сильнее, поскольку оперативно-стратегические игры практически готовил именно он. Да и "поплыл" он в ходе общения со Сталиным быстрее Тимошенко, который был, конечно, характером потверже. Это, собственно, и предрешило скорую отставку Мерецкова.

Всё сказанное будет, кстати, подтверждено самим фактом проведения оперативно-стратегической игры в мае 1941 года, о которой пойдет разговор в дальнейшем. О ней не очень широко известно среди неспециалистов, поэтому на упоминание о ней не удивляйтесь. Будет о ней впереди разговор, когда дойдем мы туда по времени. Тем не менее, уже сейчас можно отметить, что одно то, что наш Генштаб предпочел сначала проиграть наступательные операции, и лишь через несколько месяцев ему пришлось отрабатывать тот самый, пропущенный в январе этап оборонительных операций, и говорит как раз о том, что майская игра явилась реакцией на резкое недовольство Сталина на январские игры. Игры, как в прямом, так и переносном смысле этого слова.

И несколько слов об участниках тех событий.

Бросается в глаза, конечно, что изменение немецкой группировки в каждом случае играло в пользу войск, командуемых Жуковым. В первой игре он командовал "западными". И его войска Тимошенко и Мерецков искусственно усиливают. Во второй игре Жуков командует "восточными". И точно так же искусственно ослабляется его противник.

Можно возразить сказанному, что, раз Жуков командовал Киевским округом, то понятно, почему он был назначен командовать в игре Юго-Западным фронтом "восточных". А поскольку Западным округом командовал Павлов, то логично, что в игре он командовал у "восточных" Северо-Западным фронтом. Но это было бы логично, если бы и другие генералы, участвовашие в игре, тоже занимали свои должности в соответствии с реальностью.

Но в том-то и дело, что все другие генералы штабов фронтов, командующие, начальники штабов и служб армий и корпусов были назначены на игру на совершенно другие командные и штабные должности. И совсем не там, где они служили в действительности. Это было сделано руководством игры сознательно, для того, чтобы дать разностороннюю практику максимально более широкому числу генералов. Но одновременно это было, конечно, препятствием к тому, чтобы такую практику получили те, кому это было нужнее всех, то есть, те, кто занимал в приграничных округах реальные командные или штабные должности. Характерно, что почти никому из командующих армиями после начала войны не пришлось действовать там, где они действовали в этих играх.

Но вот для Жукова и Павлова почему-то было сделано исключение. А кто определял подбор командующих при подготовке игры? Единственным человеком, кто имел всю полноту власти в этом вопросе, был нарком обороны Маршал Советского Союза Тимошенко. Не Сталина это было дело, расставлять по местам участников игры. Таким образом, инициатором назначения Жукова на два выигрышных участка в двух играх являлся, несомненно Тимошенко.

Кроме того, не надо забывать и того, что основные докладчики на декабрьском совещании отбирались тоже им. Они ведь не просто назначались произвольным порядком. Подготовить проект доклада по каждой теме поручалось не одному, а нескольким генералам. Так, например, по теме "Характер современной наступательной операции" проект доклада было поручено подготовить пятерым. Такой доклад независимо друг от друга разрабатывали генерал армии Жуков, генерал-полковник Штерн, генерал-лейтенанты Ефремов, Кирпонос и Кленов. Проекты докладов направлялись в Москву, там из них выбирался один. Победил доклад генерала Жукова. Кто определял победителя?

Так же и для участия в январских играх. Почему Тимошенко выбрал именно Жукова? Не для того же только, чтобы продвинуть понравившегося ему генерала, которому, к тому же, явно благоволил Сталин?

Жуков командовал Киевским округом. Тимошенко тоже ранее им командовал, были там у него старые сослуживцы, старые связи. А потому должен он был иметь о Жукове информацию, которая подтверждала - свой человек. Потом декабрьская записка в Генштаб Пуркаева. Так что двигал он наверх Жукова, имея о нем уже мнение, как о своем твёрдом единомышленнике.