Чтение онлайн

Видите, какая благостная картина? И понимаете теперь, почему по поводу истиных причин сталинского недовольства военными существовало всеобщее маршальское молчание? Признать истиное положение дел накануне войны в своей корпоративной среде ни для кого из них было немыслимо.

Во многом из качества высшего командного состава РККА и проистекают те ошибки, которые были допущены в военном деле накануне войны.

Но надо здесь помнить и другое. Маршал Захаров в своих мемуарах высказал вполне здравую, по-моему, мысль.

"Ни одно из воевавших во второй мировой войне государств накануне и в ходе ее не избежало каких-либо промахов или ошибок в подготовке своих армий. Были просчеты и у нас, но они не носили рокового или катастрофического характера".

Тем более, если сравнить ошибки наших военных с колоссальными ошибками немецких генералов, приведшей их страну к катастрофическому поражению.

Необходимо отметить то обстоятельство, что, хотя немцы и планировали точнее, и готовились планомерно и беспрепятственно, целый год у них был на подготовку, какие там 10 дней, и армия у них была сильнее, и вооружение, и офицерский кастовый корпус был профессиональнее, и солдаты были подготовлены лучше... А вот всёих замечательное военное искусство не помогло им спланировать и провести войну так, чтобы в ней победить. Ведь фактом является то, что "план Барбаросса" был, в результате, ими не выполнен. Блицкриг, это главное оружие, которое столь тщательно готовил германский Генштаб, не состоялся.

Это означает и то еще, между прочим, что очень уж раскритиковывать планы советского военного командования не очень справедливо. Потому что точно также неточно напланировали свое вторжение и блестящие германские военачальники, раз не смогли правильно подготовить свое нападение. Да еще при условии, когда ВСЕ козыри были у них на руках.

Вернее так. Серьезных, принципиальных ошибок при планировнии операции "Барбаросса" сделано не было. Системным недостатком плана было то, что в нем не было учтена степень ожесточенности сопротивления советских войск. Серьезного сопротивления от них не ожидалось.

Поэтому главной причиной неудачи плана "Барбаросса" явилось как раз та степень сопротивления Красной Армии, которую в немецких штабах не ожидали. Но определение боеспособности армии противника и есть одна из важнейших задач генерального штаба вооруженных сил любой страны. Если не ожидали такого сильного сопротивления, это уже вопросы к качеству работы генштаба, в данном случае, германского.

Надо признать, впрочем, что здесь ошибка проистекала не из профессии, а из ментальности. Даже и не из нацистской идеологии, полагавшей народы, населявшие СССР, недочеловеками. Ведь при всем преклонением перед Гитлером, далеко не все из высшего военного командования разделяли национал-социалистическую идею безоговорочно. Но дело в том, что все они, естественно, были продуктами европейской ментальности. А европейский (в широком смысле) менталитет в самой своей глубине делит окружающий мир на европейцев (цивилизованных, или, как раньше говорили, белых) и всех остальных. Оставляя себе место в неких высотах и низводя остальных до созданий второго сорта. Понятно, что речь не идет о цвете кожи в буквальном смысле. В данном случае, традиционное пренебрежение умственными и нравственными качествами народов, населявших Россию, очень сильно повлияло при планировании войны на профессиональные навыки немецких генералов. Плюс уже упоминавшаяся эйфория от успехов в европейской войне. Всё это и привело к неверным оценкам при определении степени сопротивления, с которой они предполагали встретиться в будущей войне.

При этом необходимо обратить особое внимание на те обстоятельства, в которых была проявлена эта самая твердость сопротивления. Обычно армии, пораженные внезапностью вражеского нападения, охватывает паника. Это неизбежно, таково свойство человеческой психики, что внезапный удар по ней приводит ее в первое мгновение в ступор. Это касается всех, от солдата до генерала. Всегда. Во все времена. Во всём мире. Поэтому командование всех уровней такой армии бывает неизбежно парализовано в своих действиях неизвестностью и быстротой ухудшения обстановки. Растерянность усугубляется тем, что противник в этом случае побеждает везде и всегда, несмотря ни на какие меры противодействия. Просто потому что никто не может за ним успеть. И всё это густо замешано на страхе неизбежной гибели. Неудивительно, что примерно похожие картины являют нам состояние всех армий, терпящих разгром. Во все времена человеческой истории. Паника, страх, разложение, паралич воли. Безудержное бегство и сдача на милость победителя. Это правило, практически не знавшее исключений.

В этих условиях Красная Армия была едва ли не единственной в мире силой за всю историю войн, которой удалось проявить в итоге стойкость именно в подобных катастрофических условиях. И тем самым сорвать всесторонне и тщательно продуманный план, составленный выдающимися и высокопрофессиональными штабными генералами Германии. Генералами лучшей тогда армии мира. Для которых та степень упорства и стойкости, которую проявили советские солдаты, да еще в самых безнадежных для себя условиях, явилась подлинной неожиданностью.

Получается, что на внезапность нападения германской армии советская армия ответила внезапностью своей стойкости.

И на огромность жертв и потерь, понесенных летом 1941 года необходимо посмотреть еще и под этим углом.

***

В январе 1941 года основные заботы германского командования делились между продолжением подготовки нападения на Советский Союз и готовящимся вторжением в Грецию.

11 января Гитлер подписал директиву об операции в Средиземноморье. План предусматривал, в частности, наступление на Грецию с территории Болгарии. Но 28 января он утвердил директиву о переносе сроков вступления немецких войск в Болгарию на возможно более позднюю дату.

После утверждения Гитлером директивы номер 21 планирование войны против СССР было перенесено в штабы видов вооруженных сил, а также войсковых объединений. 31 января 1941 года в Главном командовании сухопутными силами Германии была завершена разработка первой директивы по стратегическому сосредоточению и развертыванию войск по плану "Операции Барбаросса". После подписания она получила номер 050/41.

В этой директиве группам армий, армиям и танковым группам ставились конкретные задачи на глубину ближайшей стратегической цели. В ней указывалось, что "операции должны быть проведены таким образом, чтобы посредством глубокого вклинения танковых войск была уничтожена вся масса русских войск, находящихся в Западной России. При этом необходимо предотвратить возможность отступления боеспособных русских войск в обширные внутренние районы страны".

К директиве прилагались детальные планы переброски пехоты, танковых войск и авиации, распределения авиационных разведывательных частей и зенитной артиллерии в сухопутных войсках, распоряжения по связи и снабжению, данные о положении противника, а также другие материалы конкретного характера.

Принято считать, что к предупреждениям военной разведки о нарастании угрозы СССР со стороны Германии в Кремле продолжали относиться с недоверием.

Между тем, утверждая это, представителями официальной исторической науки признается, что именно в это время начальник военной разведки генерал Голиков, учитывая донесения из Берлина, дал указание начальникам разведывательных отделов Прибалтийского, Западного и Киевского особых военных округов усилить разведку Германии в своих зонах ответственности, "вскрыть военные планы Германии, ее военную и экономическую мощь и мобилизационные возможности на случай войны с СССР".

Думаю, достаточно очевидно, что такое важное поручение, данное подразделениям войсковой разведки западных приграничных военных округов именно в это время, говорит о том, что сообщения из Берлина советское руководство как раз встревожило. Потому что подобные мероприятия в таком масштабе проводятся обычно только с санкции высшего руководства государства. Здесь полномочий руководителя разведывательной службы недостаточно, поскольку при раскрытии этих мероприятий противником могут появиться серьезные последствия политического характера. А это в свою очередь говорит о том, что на сообщение "Метеора" от 29 декабря руководство страны обратило самое пристальное внимание. Это не значит, конечно, что именно этому сообщению как-то безоглядно поверили. Много было в это время, как мы уже видели, недостоверных сообщений. Говорящих о переброске войск, например. В том числе из источников заведомо сомнительных. Тем более, что пройдет март, а война так и не начнется. Но то, что с января 1941 года поиск сведений в этом направлении усилился, это, по-моему, очевидно.

В начале января пришло сообщение из Берлина с сообщением о результатах уточнения донесения от 29 декабря. Обратите внимание. Срок исполнения этого поручения был выполнен полковником Скорняковым практически безукоризненно.

"ДОНЕСЕНИЕ "МЕТЕОРА" ИЗ БЕРЛИНА О ВОЕННЫХ ПРИГОТОВЛЕНИЯХ ГЕРМАНИИ ОТ 4 ЯНВАРЯ 1941 г.

Начальнику Разведуправления

Генштаба Красной Армии

"Альта" запросил[а] у "Арийца" подтверждения правильности сведений о подготовке наступления весной 1941 г. "Ариец" подтвердил, что эти сведения он получил от знакомого ему военного лица, причем это основано не на слухах, а на специальном приказе Гитлера, который является сугубо секретным и о котором известно очень немногим лицам.