Чтение онлайн

Вариант исполнения: Лондонский филармонический оркестр, дирижер Чарльз Герхардт (Charles Gerhardt).

Куплеты Олимпии из оперы «Сказки Гофмана» — ария механической куклы Олимпии, которой в процессе этого номера приходится подкручивать завод. Это не только остроумная музыка, но и забавное зрелище.

Вариант исполнения: Кэтлин Ким (Kathleen Kim) в постановке Метрополитен, 2009 год, дирижер Джеймс Ливайн.

Абсолютно все знают легендарную мелодию этого Каприса. Это личный знак Паганини, его музыкальный автограф и может быть даже автопортрет.

ВАЖНО ЗНАТЬ:

Французское слово «caprice» («каприс») означает «прихоть», «каприз». В музыке часто встречается итальянский вариант этого слова «capriccio» («каприччио»). Это музыкальная пьеса, имеющая две главные черты: свободную форму и виртуозный блеск. 24 каприса Паганини представляют собой очень сложные технически концертные этюды для скрипки.

Точная дата создания этих каприсов (в том числе, 24-го) неизвестна, предположительно это первые годы девятнадцатого столетия.

Цифра 24, которая обычно означает, что в сборнике использованы все 24 тональности, в данном случае является случайной.

Каприс № 24 написан в ля миноре и представляет собой этюд в форме темы и одиннадцати вариаций с кодой-заключением.

Великий Никколо Паганини — одно из чудес этого мира, артист, еще при жизни ставший мифом. На фоне своей эпохи то, что он сделал в технике и выразительности скрипичной игры, выглядит как невероятный и ничем не объяснимый прорыв. Даже сегодня, спустя двести лет никто не превзошел ту фантастически высокую отметку, которую он установил своим искусством.

Речь идет не только о невероятной виртуозности, но и о сильнейшем эмоциональном эффекте, который он производил своей игрой. В ней была такая сильная, захватывающая, почти демоническая энергия, столько свободы, страсти, красоты, пикантности, юмора и дерзкой провокации, что для многих людей его концерты остались сильнейшим впечатлением всей жизни.

В жизни некоторых музыкантов это был момент, после которого они пересматривали принципиальные основы своего искусства и начинали новый этап карьеры. К примеру, юный Ференц Лист, услышавший Паганини в Париже, с этого момента осознал огромные выразительные возможности виртуозности и упорными занятиями буквально сделал из себя «Паганини фортепиано». Примерно такое же ошеломляющее впечатление концерт Паганини произвел на Роберта Шумана, «след» великого скрипача лежит на всем его творчестве. Иногда, правда, бывало и иначе. Известный немецкий скрипач Фердинанд Давид, услышав игру Паганини, в отчаянии решил вообще сменить профессию (потом, правда, он передумал).

Как и все музыканты того времени, Паганини был исполнителем и композитором в одном лице. Он играл то, что сам писал для себя, и эта музыка сделана точно по его исполнительскому «размеру». И хотя потрясающее людей звучание скрипки Паганини отошли в область преданий, по его сочинениям мы можем представить себе уровень его виртуозности.

В точки зрения художественной ценности музыка Паганини не равна по масштабу его «сверхъестественному», как говорил Ференц Лист, исполнительскому искусству. Хотя некоторые, например, Шуман, считали иначе. Как композитор Паганини неотделим от Паганини-исполнителя. Он сочинял только то, что исполнял сам. Поэтому ни симфоний, ни опер, ни ораторий он не писал за отсутствием практической необходимости. В основном в его наследии небольшие сочинения для скрипки или гитары (он был еще и отличным гитаристом) или концерты для скрипки с оркестром.

В этом списке 24 каприса занимают совершенно исключительное место. Именно они создали Паганини «демоническую» славу и добавили в его репутацию оттенок сверхъестественного. Их исполнение (обычно не всех, а некоторых) в концертах всегда было подобно моменту, который в цирковых представлениях отмечаются барабанной дробью. Это настоящая скрипичная эквилибристика с высокой степенью риска: в каприсах скрипка звучит без «страховки», то есть без всякого аккомпанемента, за которым можно было бы спрятать случайные промахи. Это создает дополнительную сложность: здесь каждая ошибка видна как на ладони. После смерти Паганини, во второй половине XIX века такой риск считался чрезмерным, и к каприсам присочинялись разнообразные аккомпанементы.

К тому же эти каприсы представляли собой не заранее записанный и заученный текст, а импровизацию на глазах у «изумленной публики». Фейерверк спонтанной беспредельной творческой изобретательности и фантазии Паганини действовал оглушительно и неотразимо. Еще при жизни великого скрипача эти каприсы стали легендой.

Паганини записал каприсы нотами далеко не сразу, а только тогда, когда издательство Рикорди попросило его предоставить их текст для публикации. Это произошло в 1817 году. Паганини составил сборник из 24 каприсов и они были опубликованы тремя годами позже.

С тех пор эти пьесы служат чем-то вроде эталона скрипичной «палаты мер и весов», по которым определяется уровень скрипача. Они высятся как исполнительский Эверест, высшая школа виртуозности, коллекция всех возможных и невозможных приемов игры на скрипке, стимулируя на подвиги не только скрипачей, но других инструменталистов. Эту вершину пытаются покорить, например, флейтисты, виолончелисты, пианисты и гитаристы.

Конечно, не случайно Паганини поставил последним — двадцать четвертым — в этом сборнике знаменитый каприс ля минор. Можно предположить, что он хорошо знал по опыту своих выступлений, какой эффект он производит на публику.

Главная находка Паганини в этом каприсе — сама тема с ее неповторимой харизмой. Она не имеет никаких аналогий и прототипов: ни песенных, ни танцевальных, ни каких-либо еще. Скорее, ее мелодия вызывает ассоциации с графической схемой, состоящей из точно выверенных линий и углов. Каждый мотив вычерчен четким и уверенным штрихом и положен на элементарную гармоническую формулу.

Далее следуют одиннадцать вариаций-этюдов на какой-нибудь отдельный прием игры из серии высшего исполнительского мастерства.

Абсолютно всех впечатляет дерзкая категоричность этой мелодии и ее своеобразная, резкая красота. К тому же Паганини написал ее таким образом, что она очень удобна для варьирования: ее мелодическую идею можно развивать бесконечно. Поэтому в истории музыки она сыграла роль «первоэлемента» для огромного количества сочинений других композиторов, продолжающих развивать эту мысль.

Одиннадцать вариаций, написанных на эту тему Паганини, продолжились после его смерти двенадцатой, тринадцатой и далее десятками других. Двадцать четвертый каприс Паганини за последние 200 лет превратился в огромный коллективный опус, растянутый во времени. В огромном собрании музыки, написанной на тему ля-минорного каприса есть и просто разнообразные скрипичные редакции, и переложения для разных инструментов, и свободные обработки, и большие оригинальные сочинения по мотивам популярной темы.

Среди них встречаются настоящие шедевры, уже проверенные временем. Например, знаменитый концертный этюд Листа для фортепиано, два цикла вариаций Иоганнеса Брамса, великолепная Рапсодия на тему Паганини для фортепиано с оркестром Сергея Рахманинова или экстремально, в духе XX века звучащие Вариации для двух фортепиано Витольда Лютославского. Тема двадцать четвертого каприса Паганини идеально вписывается в любой стиль.

ЧТО ЕЩЕ ПОСЛУШАТЬ ИЗ ПОПУЛЯРНЫХ СОЧИНЕНИЙ ПАГАНИНИ: