Чтение онлайн

– Шёл чудак,

Раскалённому солнцу подставив нагретый чердак.

Шёл чудак.

За спиной его тихо качался рюкзак.

Шёл домой,

Представляя, как все удивятся тому, что живой,

Что ничто не случилось такого с его головой.

Так и есть.

У него для людей была самая лучшая весть.

И он шёл по дороге, от счастья светящийся весь.

Love and peace!

Люди могут, конечно, спастись от падения вниз.

И он шёл рассказать им о том, как им можно спастись.

Рассказал,

И напуган был всем этим весь этот зрительный зал.

И слова его долго летели сквозь этот базар

В пустоту.

Он шёл к людям, он нёс им надежду, любовь, красоту.

Люди взяли его и гвоздями прибили к кресту.

Каждый раз,

Когда сходятся звёзды, сойдя со своих звёздных трасс,

Всё становится ясно без всех этих жестов и фраз.

Каждый раз,

Когда кровь на ладонях и падают слёзы из глаз,

Очень больно смотреть, если кто-то страдает за нас.*

– Ну, спасибо. – Мирослав усмехнулся, и Юля распахнула глаза. Мир смотрел на неё спокойно и с какой-то особенной нежностью. – Надеюсь, я не настолько ненормальным покажусь всем сегодня, чтобы меня распинать.

– Ты что? Боишься? – Осенило Юлю. Да нет, не может быть. – Непоколебимый Носорог Медведьевич боится кучки напыщенных америкашек?

– Слышало бы тебя толерантное мировое сообщество! – Засмеялся Мирослав, окончательно расслабляясь. – Как грубо и неполиткорректно, Юлия Ильинична. Но ты права, я боюсь. Впервые, кажется, боюсь и волнуюсь за результат сегодняшнего мероприятия.

– Эй, Мир, ну ты чего раскис? – Все Юлькины собственные страхи и волнения вдруг выключились, лопнули с тихим хлопком, как старая лампочка от резкого скачка электричества. – У тебя такие гостиницы! Я ещё не все видела, но уже знаю, что они идеальны. Ты столько работал. Ну, не дадут тебе лицензию эти толкинисты, сделаешь просто фэнтези-пространство. Да или любой другой вариант. И он будет приносить доход, потому что иначе просто быть не может. Только не у тебя.

– Юлька. Ты права. В своей команде я уверен. Но… - Мир шумно вздохнул и сжал плечи Юли сильнее. – Я хочу, чтобы тут всё было именно так, как задумала ты! Да, я люблю свои гостиницы, я в них столько вложил. Но здесь… Здесь – на каждом углу – будешь ты. Твои идеи, твои мысли, твои нервы, в конце концов. И я этого очень хочу.

– Значит, так и будет! – Воскликнула Юля, пытаясь удержать слёзы от благодарности и щемящего тепла, разливающегося в каждой клеточке тела.
– Ты – мой смелый, сильный, дикий медведь. Неудержимый, плюющий на условности и никогда ни в чём не сомневающийся. Иди и покажи им!

– Твой? – Хитро улыбнулся Мирослав.

– Это всё, что ты услышал? – Возмутилась в ответ Юлька. – Я такую речь тут толкаю!

– Я всё услышал, Юльк. И спасибо тебе. Мне очень важно, что ты рядом.

– Я рядом, Мир. И никуда не уйду, - убеждённо проговорила Юля. И когда они уже шагали в сторону павильона, вокруг которого начали загораться первые светлячки фонариков, создавая дополнительный эффект волшебства, тихо-тихо, почти про себя, добавила.
– Пока тебе это нужно.

* - Песня «Чудак» группы «Сплин», 2012 год.

И она была. Была рядом, пока Мир, не расцепляя рук, вёл её к столику, за которым уже сидела Лера с Беркутовым, Дана, Сергей, Каролина и ещё две девушки из дизайнерского отдела, а ещё переводчик – молодой парень с горящими глазами, в которых читался неподдельный, совершенно детский восторг, выдававший настоящего поклонника творчества Толкина. Была всем сердцем с Мирославом, когда он поднимался на небольшую сцену в виде балкончика с резными перилами, вырастающими как будто прямо из деревьев, и каменными статуями в нишах за спиной. И оттуда приветствовал гостей, рассказывал о проекте, комментировал видео-презентации, и отвечал на вопросы, вплетая в свою речь фразы из их с Юлей переписки и даже из тех разговоров ещё по телефону, когда они спорили до хрипоты или смеялись до икоты. Он запомнил! Он запоминал всё, что она говорила. Когда Мирослав представлял команду, называя каждого – каждого поимённо, а не только замов и начальников, и перечисляя роли и заслуги в проекте, Юля слушала, молчаливо восхищаясь этими людьми, и даже не ждала услышать своё имя. Кто она такая? Официально – никто, просто помощница, подсказчица. И замерла, не веря ушам. Умирая от волнения, пыталась улыбнуться, когда увидела направленные на неё бесстрастные и пугающие, как дуло автомата, объективы камер. Лучше б расстреляли, честное слово! С камерами Юля никогда не дружила – не считая себя красавицей, сразу терялась, тянула неестественную улыбку и не знала, куда деть руки, глаза, да всю себя! А тут, совсем стушевалась. И была безумно благодарна Медведеву, когда он, будто уловив её смятение, сам потянулся к ней своей силой, тёплой улыбкой, спокойным взглядом. А потом быстро и ловко перевёл интерес журналистов и гостей на себя. И Юля снова, немея от трепета и восторга, слушала его речь, вместе с остальными заражалась его куражом и азартом и не могла поверить, что вот этот смелый, яркий, уверенный в себе, легко удерживающий всеобщее внимание мужчина – её!

Мирослав больше не смущал Юлю слишком откровенными поцелуями на публику, но нашёл другой способ вызвать принудительную миграцию мурашек с севера на юг, обратно и врассыпную. Когда гости снова разошлись по тематическим шатрам, Мир вернулся к Белке. К ним подходили люди, что-то спрашивали, что-то говорили, убеждали, смеялись, восхищались, уточняли. А Юля млела от ласковых прикосновений к спине или руке, от почти невесомых поглаживаний подушечками пальцев по запястью. В этих жестах не было какого-то особого сексуального подтекста. Зато была такая нежность и почти зависимая нужда. Как будто Мир сам не осознавал, но не мог обойтись без этого контакта. Юля даже тихонько усмехнулась, поймав ассоциацию с многочисленными популярными среди детей игрушками «антистресс». Их было столько на прилавках, на каждому углу, даже в продуктовых магазинах где-нибудь поближе к кассе, что невольно задаёшься вопросом – неужели у современных детей столько стресса, что с ним надо так активно бороться. А вот сейчас Юля сама выступала в роли такой игрушки-мнушки, которую надо постоянно щупать, стискивать, сжимать и поглаживать. И совершенно неожиданно для самой себя - ничего против этой роли помятая и защупанная Белка не имела.

Намного больше Юлю смущало то, что в любом разговоре, где Мир её упоминал, перед именем всегда добавлял «моя». Вот так просто, нарушая все возможные рабочие правила и субординацию, заставлял Юлю сгорать от волнения. При этом для Мирослава всё, похоже, звучало естественно. И Юля улыбалась, понимая, что это снова он – медведе-носорог. Что-то решил для себя и всё – ни секунды сомнений, ни шага в сторону. Ни свернуть, ни сдвинуть. И ей тоже захотелось заразиться этой уверенностью. Пусть не на совсем, пусть на время, но сейчас, пока он говорит «Это моя Юлия», она – его Юлия! Пока она здесь – будь что будет.

Рядом с Юлей на стул опустился Беркутов.

– Необычное мероприятие.

– Согласна. – Выдохнула Юля, осматриваясь. Мирослав уже минут двадцать как пропал где-то с американцами, и Белкина начала нервничать. Ну, то есть продолжила нервничать, только теперь чуть посильнее. – Но вроде все довольны.

– Некоторые даже слишком! – Как-то обречённо пробормотал Иван, и Юля бросила на него быстрый взгляд. Что это с ним? Вроде вполне нормально проводил время, с Леркой общался, она ему даже улыбалась и не сказала ни одной колкости. А сейчас Иван, не отрываясь и как будто даже не моргая, смотрел на Леру. Новорядская стояла к ним спиной. Короткие локоны, тонкая шея, открытые плечи. Спина, расчерченная перекрестьем тонких ремешков, а под ними – очертания красочной татуировки в виде ловца снов. Юля понимала, что такой девушкой как Лера легко залюбоваться. Что, кстати, делали многие присутствующие мужчины разных возрастов и статусов. Юля хмыкнула, вспомнив, как один из официантов засмотрелся на Леркину ногу, когда та наклонилась и приподняла юбку, чтобы поправить ремешок на босоножке, и врезался в своего коллегу… Залипшего на этом же зрелище. Иван же был слишком серьёзен и смеяться не собирался. А всё потому, что смеялась Лера – легко, задорно, закидывая голову назад. И постукивая ладонью по плечу собеседника. Виктор как всегда не отличался эмоциональностью, но и в его глазах собрались весёлые искорки, а губы подрагивали, как будто он пытался сохранить каменное выражение лица, но получалось плохо. После того, как Мир рассказал, что Виктор относится к Лере как к своей взбалмошной младшей сестре, эта картина вызывала умиление. А вот если не знать, то… Всё это слишком напоминало флирт, причём людей, уже давно и близко общающихся.

– А вас, Иван, что не устраивает? – На всякий случай уточнила Юля. Не говорить же, что его ревность душит не только его, но и окружающих, уж слишком осязаема.

– Меня? – Наиграно удивился Беркутов. – Разве меня может что-то не устраивать! Кто я такой?

– Вань, - ласково позвала собеседника Юля. В ней бурлило столько заряженного счастья и азарта, что хотелось делиться им с окружающими. – Не гони. Лерку нельзя ревновать. Нельзя загонять. Ты же это уже понял!

– Да понял я! – Досадливо процедил Иван, не обращая внимания на внезапный переход на «ты». – Но она же… Чёрт, все эти мужчины!

– Иваан! – Протянула Юля, но её голос похолодел сразу на несколько градусов. Как бы ей ни нравился Беркутов и его явная тяга к Лере, обижать подругу осуждением и пренебрежением она не позволит. – Ты знал, за кем рванул в другую страну! Ни за что не поверю, что в вашей истории и с твоими навыками сбора информации ты сохранил какие-то иллюзии о Лере и её образе жизни. Да и не скрывает она… Но если у тебя есть мозги и глаза, то ты уже понял, что она никогда никого не обманывает и не вынуждает быть с ней! Пока она с мужчиной – она только с ним. Долго или нет, но только с ним и на полностью прозрачных условиях. Так что если ты решил, что теперь тебя что-то в ней не устраивает, вали обратно и оставь мою подругу в покое! Найди другую яркую девчонку, которая тебя заведёт, а потом переделывай её в удобную и понятную швабру! А Лера тебе ничего не должна!