Чтение онлайн

– Сынулька! – Юля прижала к себе родную макушку, для чего сыну даже наклониться немного пришлось. – Вырос! Загорел!

– Мам! А сама-то! – Илюшка обнял маму в ответ. Вот что было особо ценно для Юли в их отношениях – даже в самый противный возраст Илья никогда не отстранялся и не избегал объятий. Хотя поворчать «ну, маааам» мог, но стойко терпел прилив материнской нежности. А сейчас Юле просто физически было необходимо запитаться от сына, подключиться к нему. Как же она соскучилась! Как ей не хватало его вихрастой головы, всегда полной каких-то бесконечных идей и мыслей. Его нескладных, внезапно вытянувшихся во все стороны рук и ног. Его хитрой улыбки, как будто он что-то задумал (и чаще всего так и было). Да даже разбросанных по всем свободным поверхностям вещей тоже не хватало – как будто из этого вечного хаоса и состояла та чистая энергия, которая сейчас буквально затапливала Юльку до самой макушки. – Тебя там буржуины заставляли на плантациях горох собирать что ли?

– Пляжи Будвы тоже неплохо способствуют загару, знаешь ли! – Рассмеялась Юля. – А вот заставляет работать меня только собственный сын. Всё утро блинчики пекла. Всё по заказу!

– Блинчики, блинчики, блинчики! – Вот что может оторвать соскучившегося пятнадцатилетнего телёнка от мамы? Еда! На кухне загремели тарелки, и хлопнул дверью холодильник. – Я тебе уже говорил, что люблю тебя?

– Не говори с набитым ртом! – По привычке подколола Юля, догоняя сына на кухне, где он уже жевал блинчик, даже не садясь за стол. Хотя… такие слова пусть говорит хоть с каким ртом. Простое «я тебя люблю» всегда действует на родителей как самый лучший антидепрессант, антиворчун и антигрустин. Возраст ребёнка при этом значения не имеет. – И руки! Руки не помыл!

– Мам, там папа звонил. Заехать вечером хотел. Ты не против, если мы с ним пройдёмся?

– Конечно, нет. – Юля вздохнула. Надеялась на то, что посидят с Илюхой вдвоём, наговорятся о своих поездках, поделятся впечатлениями, а потом включат какую-нибудь комедию, закажут пиццу… Хотя блинов должно на ужин ещё хватить. Но с отцом Илья виделся нечасто, а мешать им Юля не собиралась. Развод родителей – не повод рвать сына на части. А киношка и пицца никуда не денется. – На ужин что приготовить? Есть пожелания?

– Да мы с папой перекусим, наверное. Ты и так блинами заморочилась. Отдохнёшь как раз.

Ещё один вздох Юля подавила. Собственно, она свои ожидания Илье не озвучивала, ничего не предлагала. Логично, что он своих планов наделал, да ещё с своеобразной заботой. Вроде бы. Отдохнуть – это конечно мысль. Но вот что-то не хочется. В крови бурлила жажда деятельности.

Но всё потом, позже. Пока что Юля не могла оторваться от своего главного в жизни мужчины. Смешного, почти взрослого, забавно чавкающего блинчиком, макая его в приторную смесь сметаны и сгущёнки и ловя пальцами текущие по подбородку капли. Илья любил есть так – намешать в блюдечко сметану и сгущёнку или сметану и варенье и макать туда сложенный уголочком блин. Юля любила аккуратно завернуть начинку в трубочку. Костя предпочитал блины без начинок. Мясо только если. И то угодить было сложно – то фарша слишком мало, то лука переборщила, то недосолила. Лерка вообще совершала над блинами какие-то ритуальные действия. Или скорее ведьмовские – смешивая совсем уж дикие ингредиенты. Сыр с шоколадом. Крыжовниковое варенье с авокадо и яйцом. Крабовые палочки с яблоком и луком… Юля поймала себя на мысли, что не знает, как любит есть блины Мирослав. Они много говорили, много чего ели вместе, но в основном Мир угощал Юлю, таская её по разным ресторанам и кафе, заказывая непременно разные блюда, и с любознательностью исследователя ожидая её реакции. А вот она его вкусы узнать не успела. И почему-то именно сейчас это стало важным. Хотя и не понятно, зачем. Вряд ли он вот так возьмёт и заскочит на блинчики. Юля подтянула поближе телефон… Написать или нет… Вчера она так и не решилась спросить совета о своём будущем. Белке показалось, что это будет каким-то совсем не тонким намёком на то, что это самое будущее она видит общим. А вопрос про блины? Намёк на что? И зачем вообще ей эта информация? Юля не могла ответить на этот вопрос, но знала – надо! Просто необходимо выяснить.

Belka_juls: «Ты какие любишь блины? С какой начинкой?»

Медведь с балалайкой: «Вопрос с подвохом? Это какой-то тест?»

Belka_juls: «Нет, просто едим с сыном блины»

Медведь с балалайкой: «Сыну привет. Блины люблю с мясом. И с творогом и укропом. Или сладкие со сметаной и сахаром. С орехами и мёдом ещё. Если приготовишь ты – съел бы даже с чугунной стружкой и лыжной мазью».

Belka_juls: «Если приедешь, я даже найду чугунную стружку».

Вместо ответа на экране перед глазами Юльки замелькали ссылки, ведущие на сайты магазинов, какие-то частные объявления и маркетплейсы. Оказывается, купить чугунные опилки и стружку вполне реально.

Belka_juls: «Ты самоубийца или сумасшедший».

Медведь с балалайкой: «А я тебе сразу сказал, что у меня от тебя крыша едет. Но я верю в твои кулинарные способности».

Belka_juls: «Мир, я ещё вчера хотела с тобой поговорить, но не получилось. У меня есть пара вопросов. Важных. И нужна твоя помощь, чтобы с ними разобраться».

Медведь с балалайкой: «Что случилось?»

Belka_juls: «Да не то, чтобы случилось. Мне просто нужен совет умного человека. У меня есть некоторые идеи по поводу своего будущего, и я не представляю, с чего начать».

Галочки на сообщении посинели сразу, и Юля с замиранием сердца ждала ответа. Вот только Мирослав внезапно замолчал. Потом начал писать. И снова тишина. Он там что – поэму строчит? Или пишет и стирает.

Медведь с балалайкой: «Я сейчас немного занят. Давай завтра это всё обсудим?».

Юля отложила телефон. Взяла снова. И опять отложила в сторону. А что она скажет? Что надеялась, что уж он-то не отмахнётся? Что ей важно его мнение? А ему? На что она собственно рассчитывала? Она уехала, всё. Мир не обязан решать её проблемы, выслушивать, быть под рукой двадцать четыре на семь. Да и вообще – у него там стройка в разгаре, наверняка он и правда занят. До самого вечера, да. И поздно вечером тоже. И ночью. До завтра занят. И она не имеет права требовать его внимания. Не имеет права ревновать. Не имеет!

– Мам? Ты чего?

– Что? – Юля подняла взгляд на Илюшку, который удивлённо её рассматривал. – Что такое?

– У тебя такой взгляд, будто ты этот блин готова расчленить за особо тяжкое преступление. Что он успел сделать? Не прожарился?

– А? Нет, просто задумалась. – Юля отмахнулась и вышла из комнаты.

– Мам, а ты куда-то собираешься? – Догнал её вопрос уже в коридоре. – Чемоданы твои стоят.

Чемодан Юля всё же разобрала, развесила вещи по местам, запустила стирку. Постепенно отодвигала куда-то всё дальше и дальше сказочную поездку, перелистывая в голове воспоминания. Страничка за страничкой раскладывала их по полкам, картинка за картинкой заменяла на мысли о ближайших планах. Илюшка вертелся рядом, внося суету и хаос в совершенно обыденные действия, не давая делать вид, что никакой Черногории не было – расспрашивал, уточнял, отвлекал, подбегая с юлькиным телефоном в руках, комментируя фотографии и требуя больше подробностей. Параллельно что-то рассказывал про свой лагерь, друзей, вожатых. И во всём этом тёплом и уютном, пахнущем летом и солнцем разговоре так легко было спрятаться, укрыть себя от тревожных, грустных мыслей, забот и раздумий, ежедневных мелких трудностей и ответственных решений, из которых и состоит вся наша обычная – «взрослая» - жизнь. А хочется иногда вот так - сказать «я в домике» и зажмуриться крепко-крепко, чтобы никто не нашёл. Всё завтра. Завтра думать, решать, планировать. Завтра надо сходить на работу и написать заявление на увольнение – это Юля уже точно решила. А сейчас – наслаждаться. Надышаться, напитаться домом, семьёй, этим островком безопасности, куда Юля так стремилась вернуться. И откуда совсем не страшно будет сделать новый шаг – возможно, безрассудный, глупый, непродуманный. Но такой же необходимый, как и сегодняшняя пауза.

– Сына! – Юлька выключила миксер и разлила по стаканам коктейль из молока, бананов и пломбира. Илья, отвлёкшийся на свой телефон, пока мама шумела на кухне, оживился при виде любимой вкусняшки и выжидающе уставился на Юлю. Спросить или нет? Пока они оба вот такие – расслабленные, открытые, никуда не спешащие. И Юлька решилась. – Что ты думаешь о переезде?

– Что это геморрой, - поморщился Илья, растерянно обводя взглядом кухню. И даже в коридор выглянул, как будто там могли оказаться коробки и толпа грузчиков. – Да и нафига? Места нам хватает. Кухню бы, конечно, побольше. А ты чего это?

Под подозрительно-настороженным взглядом сына Юля немного растерялась и попыталась спрятать смятение под непринуждённым смешком.

– Да не, просто так. Чисто теоретически. Вот там, в Черногории… Не-не, не делай такие глаза. Никуда никто не переезжает. Просто там столько народа с разных точек земного шара. Так легко берут и меняют всё. Год в одном городе, полгода в другом… А потом вообще в другой стране. Вот я просто задумалась…

Под конец речи юлькин голос совсем дрогнул. Что же это, она сама не поняла, как действительно задумалась?

– Не знаю. – Илья почесал кончик носа. – Точно просто так? А то мало ли, чего там тебе… Не, ну если теоретически. Вот Виталька с отцом только полгода назад к нам переехали. До этого в Ростове жили. Нормально ему тут. Говорит, даже лучше. Там всё о маме напоминало. Она болела долго. Полинка из нашего класса наоборот скоро в Москву переезжает – её предкам там работу предложили. Она не хочет, у неё тут художка ж ещё. Хотя я чего думаю. В Москве вряд ли есть проблемы со школами.

– А ваша школа, например? Твои друзья, учителя? – Уточнила Юля. Она и подумать не могла, что Илюха вот так легко будет рассуждать о переезде. Она бы в пятнадцать лет закатила истерику, если б родители только заикнулись о такой возможности. Конечно, истерика бы ничего не изменила, но спокойно принять то, что её могут оторвать от любимой школы и подруг, Юля бы тогда не смогла.