Чтение онлайн

– Да нет! Тараканосодержащая ты моя белка! В которых ты не поможешь! Ну, вот привезли нам сегодня не четыреста рулонов газона, а четыре тысячи. Ты можешь себе это представить? На дороге - пробка из грузовиков, на въезде - крики, мат на трёх языках. Там не только Шир озеленить можно, но и Мордор превратить в сплошное футбольное поле. А ещё сегодня десяток рабочих просто не вышли на работу. Они ж тут все – то друзья, то родственники. Нанимаешь одного, а он приводит ещё целую улицу. Так вот их пригласили на свадьбу. А свадьба - это святое. Это уважительная причина просто не явиться на работу. Ты спрашивала, почему я вожу с собой целые толпы работников. Да вот поэтому! Здесь философия жизни – если можешь не работать, не работай. Знаешь, какая тут любимая пословица? У нас говорят «Не откладывай на завтра то, что можешь сделать сегодня». А здесь – «Если дело можно отложить на завтра, отложи его навсегда». Я думал, поубиваю… Ну вот чего ты ржёшь?

– П-п-простииии! – Юлька захохотала в голос, уже не сдерживаясь, похрюкивая и дрыгая ногой. – Но это правда очень смешно! Я просто это представила! Аааааа! Четыре тысячи рулонов! Куда их девать теперь?

– Да куда! – Хмыкнул Мирослав. – Конечно, обратно отправил. Подняли переписку, бланки заказов. Лишний ноль приписали на их стороне. А оплатили мы по своему заказу. Нет, был соблазн принять груз в таком виде. Мы заказ полностью оплатили? Полностью. А то, что в десять раз меньше – так это их проблемы. Но я как представил, это всё разгружать, хранить, потом думать, куда деть… В общем, нафиг. Так и это ещё не всё! И я бы даже сказал – не главное. Этот газон нужен был для домиков-нор. Помнишь, ты удивлялась, где мы их будет рыть. Так вот, рыть их не надо – дома будут построены с учётом нагрузки на крышу, водоотведения и всего такого. Потом на крышу устилается несколько слоёв специальной… Ну, пусть будет ткани, потом грунт… И только потом…

– Постой-постой! – Юля уже не могла смеяться, пытаясь отдышаться. – Ты же не сказал – «будут построены»?

– Ага! – Мирослав тоже улыбнулся, и Юля заметила, как постепенно по мере разговора расслабляются его плечи, тают колкие льдинки в глазах и расправляется складка между бровями. – Именно это я и сказал. Этот грёбаный газон нам нужен будет в лучшем случае через месяц. Это если всё пойдёт по плану. А хранится он не больше двух дней. А значит…

– А значит, у тебя сейчас лежат и портятся рулоны с травой, которые просто некуда стелить?

– В твоём исполнении это звучит забавно. – Усмехнулся Мир. – Но вообще-то днём мне было ни разу не смешно. Мало того, что мне теперь искать новых сотрудников, взамен тех, кто накосячил с датами. Потому что вот этот косяк уже на нашей стороне. Мало того, что деньги я теряю в любом случае – газон просто пропадёт. Так ещё и пришлось срочно придумывать, что с ним делать. Жалко же.

– Придумал?

– Придумал. Пришлось, правда, звонить одному неприятному типу из министерства экологии и территориального планирования, он свёл меня с министерством спорта, а через того вышли на министра образования. Так что теперь в одной из школ очень быстро и качественно произойдёт реконструкция старого маленького футбольного поля. И всё это за счёт доброго и бескорыстного чудаковатого русского миллионера, как меня уже окрестили.

– А они успеют? Это ж не просто раскатать газон? Поле ж надо подготовить?

– Успеют, поверь мне. Когда дело касается халявы, здесь впереди русских прибегут и забудут про все свои традиции, привычки и поговорки.

– Ты был прав. – Вздохнула Юля.

– Я да, я такой. – Улыбнулся Мирослав, снова утыкаясь в макушку Юли и глубоко вдыхая воздух. Юля уже заметила, что этот жест был для Мирослава своего рода антистрессом. – Но хотелось бы больше подробностей моей гениальности. В чём конкретно я был прав?

– В том, что это меня не касается. – Юля вздохнула, не поднимая лица, стало немного стыдно за свою никчёмность и необоснованные претензии.
– Я ничем не могу помочь, подсказать.

– А, это. – Мирослав ещё глубже «затянулся» юлькиной макушкой. – Но нет. Права была ты. Надо было сразу рассказать. Ты так забавно слушала и искренне хохотала. Мне, оказывается, это нравится.

– Тогда рассказывай побольше. – Попросила Юля.

– Не обещаю, что смогу сразу. Не привык я вываливать на других свои проблемы. Особенно на хрупкие плечи моей девочки.

– Не вываливать, а делиться, Мир. – Подсказала Юля.
– Поделиться с другим – это не значит навалиться на него всей тяжестью проблемы.

– Я понял тебя, девочка моя. Только и ты не молчи больше. Если я опять что-то ляпну, - а я могу, ты ж знаешь - ты сразу говори, ладно?

– Но сначала сковородкой? – Хитро уточнила Юля.

– Но сначала сковородкой. – Согласился Мирослав.

И они говорили, говорили много и обо всём. О событиях дня и о планах на завтра. О любимых фильмах и о грустных воспоминаниях. Рассказывали друг другу о своих друзьях и родителях, о школьных учителях и о путешествиях. Юля видела, как непривычно Мирославу раскрываться именно в негативных моментах. Раскрывать свои страхи, слабости, ошибки. И особенно проблемы. Нет, он не стыдился, не пытался казаться лучше, чем есть. Просто как будто не верил, что кому-то может быть дело до его переживаний. Что кто-то просто хочет выслушать и поддержать. И только одну тему оба обходили стороной. Ни один из них не говорил и не спрашивал, что будет дальше. Точнее, Юля знала, что будет. Но обсуждать это не хотела. Каждый день, нежась на пляже или гоняя на гидроцикле, поднимаясь в горы или преодолевая каньон, она восторгалась, удивлялась, получала удовольствие и наслаждалась каждой минутой. Юля менялась. Даже кожей ощущала, что становится смелее и спокойнее. Не боится подойти к незнакомым людям и уточнить что-то, без смущения общается с инструкторами и экскурсоводами. Спокойно планирует маршруты, составляет планы и даже не гоняет свои привычные мысли, что всё непременно сорвётся, испортится, не получится. Но в то же время Юля знала, что совсем скоро вернётся домой. И хотела этого, скучая не только по сыну, маме и своей квартире, где она была абсолютной хозяйкой. Она скучала по знакомым улицам, пусть не таким живописным. По выгоревшим на солнце совершенно не тропическим растениям. По родной речи. Юля хотела домой. Осталось решить, как озвучить это желание человеку, к которому прикипела, притянулась тонкими, но прочными нитками, срослась, сшилась…

А Мирослав вёл себя так, как будто нет никакого другого мира за пределами этого уютного курортного городка и маленькой квартиры в нём. Как будто он своим носорожьим упрямством и непробиваемой уверенностью в собственных решениях остановил время и обнулил, вычеркнул из уравнения всех других людей.

– Мир. – Юля заглянула в комнату, где Мирослав сосредоточенно что-то изучал в ноутбуке, развалившись в кровати. – Я хотела попросить… Насчёт завтра…

– Умумс, - не отрывая взгляда от экрана, отозвался Медведь.

– Мир, посмотри на меня. – Тихо попросила Юля, подходя ближе. Мирослав поднял глаза, и Юля сразу растерялась. Всё-таки, наверное, не нужно было просить смотреть. Может, было бы легче говорить, если не видеть этот выжидающе-вопросительный взгляд. – Я хотела попросить… Не провожать меня. Пусть Виктор отвезёт, и… И всё.

– Виктор? Завтра? Провожать? – Мир как будто перебирал ключевые слова юлькиной речи, пытаясь сложить их в понятный ему смысл и приладить эту конструкцию к собственным представлениям и планам. – Юль. Ты уезжаешь?

– Да. – Юля усмехнулась и заговорила, стараясь придать голосу беззаботную весёлость, как будто не рвала сейчас своё сердце на две половины. – Ты совсем заработался, потерялся в календаре. Завтра уже двенадцатое сентября. Мне пора возвращаться. Послезавтра приезжает Илюшка. Билеты давно были куплены. Забыл совсем, большой босс?

– Юль. – Мирослав выглядел искренне удивлённым, даже озадаченным. Он отложил ноутбук и выпрямил спину, как будто настраивался на переговоры с потенциальным партнёром по бизнесу. Только взгляд, на несколько секунд заметавшийся по комнате будто бы в поисках подсказки, выдавал его смятение. – Я думал… Я хотел бы, чтобы ты осталась.

Юля покачала головой и усмехнулась. Ожидаемо. Вот он – настоящий Мирослав Андреевич Медведев. Вижу цель, не вижу препятствий. Он хотел бы, а значит – никаких сомнений. Никаких вариантов. Юля подошла к кровати и встала перед Мирославом, между его разведённых колен. Провела ладошками по плечам, по шее, зарылась пальчиками в непослушных волосах.

– Мирослав.
– Голос Юли дрогнул, но она с гордостью отметила, что получалось говорить не жалобно, не вопросительно, а с уверенностью в собственных словах. – Мы же оба знали, что так и будет. Моя командировка, или как ещё это можно назвать, рано или поздно бы всё равно закончилась. Я должна вернуться.