Чтение онлайн

Лера молчала долго. Юля не подгоняла, но уже и не ждала ответа. У них с Лерой была такая особенность в общении – если не хочется отвечать на вопрос, можно не отвечать. Без извинений и объяснений. И похоже, что Юля сейчас влезла за стоп-линию. Но Лера вдруг громко выдохнула и встала со скамьи.

– А знаешь, Юль… - Лера запнулась и немного виновато посмотрела на Белку. – Кажется, у меня самолёт. Мои каникулы подзатянулись. Ты…

– Я не обижусь, - кивнула Юля. Первым порывом было ехать с Лерой, но… Она была права – надо быть там, где хочется быть. А Лере сейчас нужен не бегущий рядом человек, а тот, кто скажет - беги.

Рядом раздалось покашливание. Мир и Виктор стояли на выходе из беседки. Мирослав сделал шаг ближе, привлекая Юлю в свои объятия, но глядя на Леру.

– Лер, машина у ворот. Виктор отвезёт. Твои документы в бардачке, билеты там же. Из Подгорицы прямой рейс, прилетишь даже раньше, чем Беркутов.

Лерка кивнула и застучала каблучками в сторону парковки, даже не глядя, идёт ли за ней Виктор.

– Ты знал? – Удивлённо выдохнула Юля. – Мир! Ты откуда знал, что она так сделает? Вы сговорились что ли? С Иваном?

– С Ирэн.
– Усмехнулся Мирослав. – Не знал, но предполагал. Если б знал наверняка, ещё и чемодан с её вещами в багажнике был. А так придётся багаж завтра отправлять.

Следующие десять дней были похожи для Юли на яркий, пёстрый платок черногорской лавочницы. Море, танцы, вкусная еда, часы прогулок и километры дорог. И, конечно, её Медведь.

Сразу после презентации Юля попала в деятельные руки Ирэн – эта маленькая женщина как будто знала всё обо всех. И узнавала новости раньше, чем они происходили. Поэтому, вернувшись среди ночи, Юля обнаружила накрытый стол и новую толпу гостей, которые пришли «порадовать за Мирку» и «попить за новую семью Валерьи». И Юля подозревала, что любой результат сегодняшнего вечера не повлиял бы на весёлое застолье. Разве что тосты были бы другие – «милого мальчика» бы жалели и ругали «проклятых бюрократов», а Лерке бы ещё и нашли более перспективного жениха.

А потом… А потом не было смысла оплачивать дом на три спальни для одной Белки. Не было смысла Мирославу срываться со стройки к Юле, чтобы потом оставлять её и одному уезжать в квартиру. Или вместе ездить туда-сюда. Не было смысла вообще проводить время порознь. Так Юля собрала вещи. Леркины отправили домой на следующий же день. А юлины оказались в квартире Мирослава – вполне обычной квартире, без особых наворотов и пугающего шика. Две комнаты – спальня и кабинет, просторная, но уютная кухня-столовая со всей необходимой техникой, вполне обычная ванная. Уютное место, где можно было комфортно отдыхать и откуда было удобно вместе добираться до территории комплекса, на которой теперь развернулась масштабная стройка. Правда, через пару дней Юля всё же решила с Медведевым расстаться. А всё потому, что сказка закончилась – растворилась где-то между горами из строительных материалов и погибла под колёсами строительной же техники. Оказалось, в самом процессе создания волшебного или фантастического ландшафта нет ничего интересного – вместо эльфов, хоббитов и гоблинов копали, месили, таскали и выкрикивали что-то явно не сказочное и вероятно даже не совсем печатное самые обычные разнорабочие, сварщики, бетонщики. Даже прорабы не тянули на урук-хаев. Так что утром Мирослав уезжал на стройку, а Юля отправлялась на пляж. Или бродила по узким улочкам Старого города. Или ездила на экскурсии к озёрам, водопадам, пещерам, каньонам, монастырям и винодельням. Гуляла по Национальному парку Дурмитор или сплавлялась на байдарке по Таре. Правда, отказалась от дайвинга и полёта на параплане. Боялась в первом случае не всплыть, а во втором – не взлететь. А вечером на кухне небольшой квартиры, ставшей почти родной, со смехом рассказывала уставшему Мирославу, как подкалывал её Илья по этому поводу. А потом отбивалась от рычащего Медведя, который щекотал и покусывал ей плечи и бока, пока она не согласилась, что у неё самые лучшие, самые красивые, стройные и лёгкие бока. Которые, кстати, от постоянного хождения и плавания подтянулись, загорели и стали нравиться даже самой Юльке. Мирослав же каждый вечер и каждую ночь поднимал юлькину самооценку самыми приятными способами, включая самый лучший из всех вариантов физических нагрузок.

В один из вечеров Мир приехал позже обычного, зато с цветами и бутылкой вина. На все вопросы Юли о поводе то отмалчивался, то мультяшным голосом отвечал «Просто так»*. И Юля хотела бы поверить, если б не нервные движения Мирослава и замёрзшие в его глазах льдинки беспокойства и недовольства.

– Миииир, ну что случилось? – Предприняла Юля очередную попытку выяснить причину странного состояния Медведева. Она прижалась к его спине и ласково провела ладонями по напряжённым плечам. Юлька терпеть не могла вот такие недосказанности и молчанку. Бывший муж мог играть в эту игру даже не часами, а днями. Ходить с недовольным лицом, кривясь от любой фразы, как будто даже юлькин голос его раздражает. И на все вопросы отвечать «всё нормально», пока Юля не изведёт себя догадками и страхами, что это она где-то накосячила, это она в чём-то виновата. А потом всё же вывалить кучу претензий и обвинить Юлю в том, что она сама всё испортила своим стремлением непременно «выяснить отношения». И сейчас Юля даже замерла от страха, что повторяется всё то же самое. Только вот никак не могла понять, в чём же может быть её вина? Что перестала приезжать на стройку? Так там ничем она сейчас помочь не могла. А может, наоборот – звали её сюда ради определённых целей, которые она выполнила, и теперь пора бы и уезжать, а не мозолить глаза занятым медведям? И за бокалом дорогого вина Мирослав сейчас и собирается сказать что-то вроде «детка, всё было прекрасно, но…».

– Всё нормально, Юль. – Задумчиво водя пальцами по юлькиным рукам, выдал Мирослав. И Юля поморщилась. Ну вот. Та самая фраза. Учат этому что ли мужиков, пока никто не видит? На трудах, пока девочки осваивают шитьё фартука и приготовление оладушков, трудовик собирает мальчишек в мастерской и между прикручиванием ножек к табуретке и выжиганием ёжика на разделочной доске наставляет – «на любой вопрос отвечать, что всё нормально, пусть понервничают от непонимания, побесятся, на цыпочках походят, чтобы вам настроение улучшить любой ценой». Хотя… Чего уж.. Девочкам эти секреты манипуляций знакомы не хуже. По спине Юльки пробежали озябшие и недовольные мурашки. Но Мирослав сразу же остановил их марафон, повернувшись к Юле и прижимая её к своей груди. – Просто хотел, чтобы хоть у одного из нас было хорошее настроение.

– А кто посмел испортить настроение грозному медведю? – Спросила Юля, удивляясь собственной смелости и радуясь хоть такому слабому, но намёку на диалог. Небольшой щёлочке в глухой стене, которую строят вокруг себя люди фразой «всё нормально». И добавила в шутку.
– Расскажи, я с ними всеми разберусь!

– Мне уже страшно за этих всех, моя боевая белка. – Мирослав невесомо поцеловал Юльку в макушку и отстранил от себя. – Не бери в голову, тебя это не касается.

Мирослав ушёл, а Юля всё стояла посреди кухни, сверля взглядом дверной проём. Нет, ей показалось. Ведь так? Не мог же Мир этого сказать? Или мог? Это она себе нафантазировала уже, расслабилась, привыкла каждый вечер делиться своими впечатлениями, страхами, восторгами… А он не планировал делать того же в ответ. Зачем? Если это не её дело. Её это не касается. Её не касается его жизнь. Его переживания. Его чувства. Вот оно! Чувства! Он ведь и о любви ей больше не говорил. Разочаровался? Понял, что поспешил? Наигрался в романтику? И жалеет, что подпустил Юлю слишком близко? Настолько, что теперь надо срочно очертить границы, в которые ей лезть не следует. Знай своё место, Юленька. А чтобы не возмущалась, держи букетик. Юля усмехнулась. Красивый букетик, но разве богатенькие буратинки не должны откупаться от душевных разговоров дорогим цацками и шопингом? Ах да. И шопинг уже был. И дорогущее колье до сих пор лежит на одной из полок, а Юля всё не решается спросить, надо ли его вернуть. Ведь не купил же его Мир? Или купил?

– Юля! А куда ты положила… - Мирослав снова появился в проходе, уже одетый в домашние шорты и белую футболку, и замер, напряжённо вглядываясь в юлькино лицо. – Ююююль? Ты чего?

Юлька запоздало отвернулась и засуетилась между столом и холодильником, что-то вытаскивая, что-то переставляя – лишь б занять руки и отвлечь Мирослава.

– Всё нормально, Мир. – В эту игру ведь могут играть и двое, да? – Я просто задумалась.

– Тааааак! – Медведев шагнул вперёд и попытался удержать суетящуюся Белку. Но белки – существа шустрые, и получилось, что Мир схватил её не за плечо, как планировал, а за шею. Как за шкирку, притянул трепыхающуюся Юльку к себе и, опустившись на стул, чуть ли не силой усадил к себе на колени. – Что постановил тараканий совет, пока я переодевался?

– Ничего не постановил. – Обиженно буркнула Юлька. И добавила, пытаясь высвободиться. – Ничего серьёзного. Не бери в голову.

– Ясно! Меня не касается, да? – Мирослав ещё крепче прижал Юлю к себе, давая понять, что сопротивление бесполезно. – Мы же договаривались, помнишь?

– О чём? – Сдаваться Юля не собиралась, снова трепыхнувшись в медвежьих лапах, за что получила лёгкий шлепок по попе.

– Не ёрзай! – Строго скомандовал Мир. – А то вместо разговора получишь более приятный диалог. На физическом, так сказать, уровне. Так вот. Договаривались мы, что ты сразу бьёшь меня сковородкой, если я косячу. Не молчишь, а устраиваешь скандал. Или просто озвучиваешь проблему. У меня, конечно, множество талантов. Но вот телепатия всё никак не развивается. А русско-беличий переводчик ты мне так и не написала.

– Я не хочу скандал. – Почти сдувшись и сдавшись, ответила Юлька. – И сковородка в посудомойке, тянуться неудобно, а ты меня не пускаешь.

– У тебя был шанс вооружиться, пока я был в спальне. – Мирослав провёл носом от юлькиной макушки до виска. – А теперь поздно. Придётся говорить.

– Пытать будешь?

– Зачем же? Я дурак, но понятливый. – Усмехнулся Мир. – Сначала не понял, а потом как понял. Юлёк, тебя касается каждая минута моей жизни. Я тебя люблю. Я уже это говорил, а ты забыла. Просто не хотел тебя грузить своими заботами. Ну, правда. Ты же девочка. Ты радоваться должна.

– Ага, сидеть на кухне и не портить настроение господину. Только ублажать его улыбками и песнями. – Юлька уже поняла, что её понесло, но обида она такая – пока не выплеснешь, желательно на самых близких, будет разъедать изнутри.

– Да причём тут это. – Возмутился Мирослав. – Наоборот, это я должен тебя радовать и баловать. А не загружать рабочими моментами, в которых ты…

– Ничего не понимаю! – Перебила его Юля и тут же услышала вполне отчётливое рычание. Медведь вышел из спячки и, кажется, злился.