Чтение онлайн

Василий Егорович вытащил пистолет из коробки…

…Татьяна Ивановна оперировала Павла. Вокруг стола, на котором он лежал, стояли Наталья Николаевна и медсестра. Наталья Николаевна с восхищением смотрела, как Сухорукова делала скальпелем одно движение за другим…

…В коридоре перед входом в операционную на скамейке сидела Ирина с печальными, заплаканными глазами.

Сухорукова вышла из операционной. Она сразу заметила Ирину и направилась к ней. Ирина вскочила и бросилась навстречу врачу.

Они сблизились. Ирина посмотрела на Сухорукову с надеждой.

– Как он?

– Не волнуйся, операция прошла хорошо, - устало сказала Татьяна Ивановна.
– В реанимации Павел пробудет всего несколько дней. Потом ты сможешь его увидеть.

Ирина прижала руки к груди.

– Спасибо Вам!

– Не за что, - Сухорукова улыбнулась.
– Снова взяла отпуск за свой счет?

Ирина молча кивнула…

…Сухорукова сидела в ординаторской за своим столом, разглядывая рентгеновские снимки. За соседним столом внимательно читала историю болезни Павла Наталья Николаевна.

В ординаторскую зашел заведующий нейрохирургическим отделением Цариков. Он уселся за свободный стол. И Сухорукова, и Наталья Николаевна подняли головы и повернули их к заведующему.

Цариков громко сказал:

– Ну-с, коллеги. Хотелось бы услышать Ваше мнение о том, что нам делать с этим парнем дальше.

Цариков посмотрел на Татьяну Ивановну.

Сколько операций он уже перенес? Четыре?

– Да, - ответила Татьяна Ивановна.
– И ему необходима еще одна. Однако…

Сухорукова развела руками.

– Я боюсь, что он может ее не выдержать. Поэтому я считаю, что хирургические вмешательства пора прекратить. Попробуем терапию.

Цариков согласно кивнул и перевел взгляд на Наталью Николаевну.

– Полагаю, Вы придерживаетесь того же мнения?

Слегка покраснев, Наталья Николаевна опустила голову.

– Татьяна Ивановна всегда была для меня непререкаемым авторитетом… Но…, - она покраснела еще сильнее.
– Вы лучше меня знаете, что терапия в подобных случаях не дает почти никакого эффекта…

Цариков и Татьяна Ивановна переглянулись: оба выглядели удивленными.

– А если сделать Павлу еще одну операцию, - продолжала Наталья Николаевна, – у него появится шанс не просто жить, но даже со временем встать на ноги.

– Наташенька, я не спорю, - с легким раздражением произнесла Сухорукова. – Если мы сделаем Павлу еще одну операцию, шанс встать на ноги у него действительно может появиться. Однако…

Татьяна Ивановна взяла со стола рентгеновский снимок и потрясла им в воздухе.

– Риск слишком велик. А поэтому я категорически против…

…Генерал Сухоруков сидел за столом и держал наградной пистолет в правой руке. Пальцами левой он задумчиво поглаживал медную табличку с выгравированной на ней надписью.

Василий Егорович закрыл глаза и медленно поднес пистолет к голове, уперев его ствол в висок.

Раздалась громкая трель входного звонка.

Василий Егорович вздрогнул и открыл глаза. Он быстро положил пистолет обратно в коробку, встал и пошел открывать…

…Сухоруков распахнул дверь и едва не вскрикнул от удивления: на пороге квартиры стоял Чуйкин в генеральской форме.

– Юра! – широко раскинув в стороны руки, радостно воскликнул Василий Егорович.

– Не ждал?!

Широко улыбаясь, Чуйкин переступил порог, и друзья крепко обнялись.

Чуйкин похлопал Сухорукова по спине.

– Ну, здравствуй, блудный сын! С возвращением на родную землю!

Освободившись из объятий друга, Сухоруков вопросительно посмотрел ему в глаза.

– Когда ты узнал, что я прилетел?

– Утром, в штабе ВДВ, - Чуйкин хохотнул.
– Я же приехал в командировку, в Москву. Сегодня собирался обратно в Гайжюнай. А тут – такая новость. Ну, я и рванул к тебе – в Тулу.

Спохватившись, Сухоруков отступил в сторону.

– Чего мы с тобой стоим у порога? Проходи!

…Друзья зашли в кабинет Василия Егоровича. Увидев коробку с пистолетом, которую он впопыхах даже не успел закрыть, Сухоруков встал у стола и попытался загородить ее спиной, но было поздно: Чуйкин заметил пистолет.

Командир Гайжюнайской дивизии удивленно и сердито посмотрел на друга.

– Та-а-к, - укоризненно протянул Чуйкин и кивнул на оружие.
– Ты что задумал?

Он сердито засопел и выразительно покрутил пальцем у виска, а затем подошел к столу, вежливо отодвинул Сухорукова в сторону, вытащил из коробки пистолет и сунул его к себе в карман.

– Верну, когда буду уверен, что дурь эта у тебя прошла, - буркнул Чуйкин и, не сдержавшись, добавил.
– …твою мать!

Он махнул рукой.

– Я не знаю, что у тебя там в Африке произошло… Слухи ходят разные, - Чуйкин вскинул голову.
– Но что бы ни случилось, ты об этом, - генерал похлопал по пистолету, спрятанному в карман, - даже не думай, понял?

Чуйкин раскрыл принесенный с собой портфель и достал из него бутылку армянского коньяка. Он поставил бутылку на стол и подмигнул Сухорукову.

– Закусить у тебя чем-нибудь найдется, генерал?

…Сухоруков и Чуйкин сидели на кухне. На кухонном столе стояли початая бутылка коньяка, две хрустальные рюмки и блюдечко с нарезанными дольками лимона. Рядом с блюдечком лежала распечатанная плитка шоколада.

Чуйкин сочувственно покачал головой.

– Ну, теперь я понимаю… Почему тебя срочно отозвали. Прогневил ты африканского царька.

Генерал взял в руку бутылку и наполнил рюмки коньяком. Поставив бутылку на стол, он потрепал Василия Егоровича по плечу.

– Но я хочу, чтобы ты знал: какое бы решение по тебе не приняли, Чуйкин был и всегда останется твоим другом.

Чуйкин поднял рюмку.

– За нас с тобой, Василий!

Сухоруков тоже поднял рюмку.

Генералы чокнулись, выпили и потянулись к закуске. Сухоруков взял с блюдца дольку лимона, Чуйкин отломил от плитки кусочек шоколада.