Чтение онлайн

– А ты?

Партин пожал плечами.

– Я не тороплюсь.

Хитро усмехнувшись, замполит поднял вверх указательный палец.

– Родина сама знает, кого, куда и когда посылать.

Сухоруков покачал головой и насмешливо произнес:

– Ну да. Поэтому тебя она сразу после училища и послала в Германию.

– А что? – на лице Партина не было и тени смущения. – Повезло…

Замполит с сожалением вздохнул.

– Жаль, всего на три года. Больше холостяку не положено, - Партин снова вздохнул.
– Успел бы, дурак, жениться – до сих пор бы пил немецкое пиво…

Замполит подпер щеку ладонью и ностальгически зажмурил глаза.

– Эх, Саня… Какое там пиво!

…Командир дивизии генерал-майор Чуйкин – плечистый, широколобый, с седыми, зачесанными назад волосами, - обложившись бумагами, сидел за своим рабочим столом. Левую скулу генерала от уха до самого подбородка пересекал глубокий шрам, оставшийся ему на недобрую память о далекой ближневосточной стране, из которой Чуйкину довелось однажды в срочном порядке эвакуировать персонал советского посольства.

Командир дивизии внимательно читал какой-то документ.

Раздался стук в дверь. Распахнув ее, на пороге кабинета вырос Сухоруков.

Замерев в дверном проеме, он козырнул.

– Разрешите?

Вскинув голову, Чуйкин посмотрел на Александра и ехидно улыбнулся.

– Заходи!

Александр переступил порог, прикрыл за собой дверь и медленно приблизился к столу комдива. Генерал поднялся ему навстречу и крепко пожал Александру руку. Жестом он пригласил Сухорукова сесть. Александр опустился на краешек стула, придвинутого к столу генерала. Генерал тоже сел.

Чуйкин взял со стола лежавший перед ним лист бумаги и со злостью потряс им в воздухе. Он пристально и строго посмотрел на Сухорукова.

– Какой это по счету рапорт? Четвертый?

Не выдержав его сурового взгляда, старший лейтенант опустил голову.

– Так точно.

Чуйкин шумно вздохнул.

– Три я порвал и выбросил. Думал, до тебя дойдет…

Он швырнул рапорт на стол.

– Но вижу, не доходит.

Александр опустил голову еще ниже.

– Поэтому и решил с тобой поговорить, - произнес генерал уже мягче. – Не как командир дивизии, а как друг твоего отца.

Чуйкин медлил, подбирая слова.

– Через пару месяцев у вас в полку, в третьем батальоне, освобождается должность начальника штаба. Я планирую поставить на нее лучшего командира роты – то есть, тебя. И капитана тебе присвоят летом …

Он хлопнул ладонью по столу.

– Тебе не в Афган надо рапорт писать, а в академию! Понятно? Пять лет после училища ты прослужил. И должность позволяет. А когда получишь новую – тем более. Закончишь академию, станешь комбатом – а потом езжай, куда хочешь.

Генерал усмехнулся.

– Или думаешь, ты на эту войну не успеешь?

Он махнул рукой.

– Не волнуйся, там мы застряли надолго. Как бы еще твоим детям не хватило…

Чуйкин снова хлопнул ладонью по столу.

– Ну, теперь дошло?

Александр поднял голову и посмотрел на Чуйкина почти с мольбой.

– Товарищ генерал-майор, подпишите рапорт.

Чуйкин воздел глаза к потолку и возмущенно застонал.

– До чего же упрямый, - он раздраженно всплеснул руками и криво усмехнулся.

Александр тоже растянул губы в улыбке.

– Чего улыбаешься? – бросил Александру Чуйкин и пристально посмотрел Александру в глаза. – Хочешь загубить карьеру?

Александр пожал плечами.

– Ну, почему?

– Да по кочану! – сердито выпалил генерал.

Александр вжал голову в плечи.

– В другой части тебя никто не знает, - терпеливо принялся объяснять ему Чуйкин.
– И когда ты пойдешь там на повышение – неизвестно. А уж поступишь ли потом в академию…

Генерал потряс в воздухе указательным пальцем.

– Смотри: потеряешь сейчас свой шанс – другого может не быть.

Александр, почти умоляя комдива, протянул:

– Товарищ генерал, отпустите.

Чуйкин шумно вздохнул и в бессилии развел руками. Он несколько секунд колебался, а потом нехотя выдавил из себя:

– Ладно.

Сухоруков вскинул голову и расправил плечи. Его глаза оживились.

– Через неделю у твоего отца юбилей, - продолжал Чуйкин. – Три дня отпуска я тебе дам. Хватит?

– Хватит!

– Передавать от меня привет и поздравлять не надо – сам буду звонить. И подарок потом вручу лично. Но ты мне от него привезешь…, - генерал задумчиво наморщил лоб.

– Если тульских пряников - так хоть целый мешок! – заулыбался Александр.

– Пряники грызть у меня уже нет зубов, - отмахнулся Чуйкин.
– А привезешь ты мне…, - командир дивизии хитро прищурился. – Письмо.

Александр удивленно вскинул брови.

– Какое письмо?

– В котором черным по белому будет написано, что он тебя отпускает. В Афган.

Александр беспокойно заерзал на стуле.

– Зачем, товарищ генерал? Он может и по телефону.

Чуйкин отрицательно помотал головой.

– Э, нет. В телефонную трубку, особенно если ты будешь рядом, он скажет что угодно. А вот прежде чем написать, хорошо подумает.

Комдив усмехнулся.

– Уж я-то его знаю… Короче, привезешь письмо – отпущу. Нет – готовься в академию.

Александр озабоченно потер рукой лоб.

Генерал выдвинул верхний ящик стола, запустил туда руку и достал из него большой, пухлый, запечатанный сургучом конверт. Комдив положил его на стол.

– Доставишь в Москву, в штаб ВДВ. Как фельдъегерь. Машину я тебе дам. А из Москвы на ней же рванешь в Тулу. Ясно?

Александр радостно кивнул.

– Так точно.

– Во вторник у твоих первый прыжок, а в среду поедешь. Понял?

– Спасибо, товарищ генерал.

– А, не за что.

Чуйкин вздохнул и грустно покачал головой…

…От взлетной полосы аэродрома Гайжюнайской воздушно-десантной дивизии оторвался и устремился в небо самолет с солдатами роты Александра, которым предстояло совершить свой первый прыжок с парашютом…

…В салоне самолета на скамейках сидели в напряженном ожидании молодые десантники в шлемофонах с парашютами за спинами. Карабины их парашютов были пристегнуты к потолку. Больше всех волновался рядовой Кошкин, лицо которого было бледнее мела, а руки, лежащие на коленях, тряслись мелкой дрожью.