Чтение онлайн

Александр повернулся к отцу и положил ему на плечо ладонь.

– Я ее очень люблю, ты знаешь…

Он заглянул отцу в глаза.

– Но у всех, кто воюет «за речкой»… Тоже есть матери.

Смирнов, не выдержав его взгляда, опустил голову.

– Ты прав.

Александр упрямо сдвинул брови.

– Письмо Чуйкину… Напишешь?

Василий Егорович нехотя кивнул.

– Напишу.

Он вскинул голову.

– Но только если дашь мне слово, что будешь писать ей оттуда. Хотя бы раз в неделю. И хотя бы раз в месяц звонить.

– Конечно, – Александр всплеснул руками. – Куда я денусь?

– И еще, - генерал помедлил. – Скажешь ей обо всем сам, понял? Ты когда возвращаешься в Гайжюнай?

Александр бросил взгляд на наручные часы.

– Через два часа еду.

– Заедешь к ней в больницу попрощаться… И скажешь.

Александр вздохнул.

– Ладно…

…Александр в военной форме стоял в коридоре нейрохирургического отделения больницы: ждал у входа в ординаторскую мать.

В конце коридора, сбившись в кучку, собралось сразу несколько молоденьких медсестер, которые, шушукаясь и хихикая, украдкой поглядывали на офицера.

Рядом с ними появилась Татьяна Ивановна. Увидев ее, медсестры разом притихли.

С трудом сдерживая улыбку, врач окинула их понимающим взглядом и направилась к сыну.

Александр двинулся навстречу матери.

Он подошел к ней. Татьяна Ивановна, улыбнувшись, кивнула на медсестер.

– Ну, и переполох ты у нас тут устроил, - сказала она вполголоса.
– Они как увидели тебя в форме, да еще узнали, что неженатый…

Татьяна Ивановна стала серьезной и грустно вздохнула.

– Ну, что? Уезжаешь?

– Да, машина ждет во дворе.

– Ты прекрасно знаешь, о чем я спрашиваю, - мать опустила голову. – Отец отпустил… Туда?

– Отпустил.

– Когда? – голос Татьяны Ивановны дрогнул.

– Еще не знаю, - Александр пожал плечами. – Наверное, месяца через три.

Татьяна Ивановна всхлипнула и прижала руки к лицу. По вмиг посеревшим щекам матери побежали слезы.

Александр обнял мать и прижал ее голову к груди.

– Не надо, мам, - Александр погладил ее по голове.
– Все будет хорошо. Я буду тебе писать. И звонить…

…Александр торопливо шагал по двору больницы. Он остановился, обернулся, увидел мать, стоящую у окна ординаторской, и помахал Татьяне Ивановне рукой. Она помахала ему в ответ.

***

Холодным октябрьским утром у подножья пологой, бурой горы недалеко от небольшого афганского городка снижался советский военный вертолет. Пакистанская граница была совсем рядом – километрах в пяти.

В салоне вертолета на скамейках сидели два десятка десантников разведроты во главе со своим командиром – капитаном Александром Сухоруковым. Среди них были и выпускники Гайжюнайской учебки - рядовые Кошкин и Михолап.

Командир разведроты находился рядом с люком для высадки десантников.

Когда «вертушка» зависла всего в нескольких метрах над землей, Александр посмотрел в иллюминатор и вскинул правую руку вверх.

– Приготовиться к десантированию!

…Метрах в двухстах от вертолета, в расщелине горы, притаился молодой, бородатый пуштун. Опустившись на одно колено, «дух» прилаживал на плече гранатомет. Через несколько секунд душман поймал вертолет в прицел и хищно усмехнулся. Он плавно нажал на спусковой крючок, но граната не вылетела из сопла. «Дух» нажал на спусковой крючок еще раз, и еще, но тщетно: РПГ отказался ему служить. Злобно чертыхнувшись, афганец отшвырнул заклинивший гранатомет в сторону и, осторожно перебегая от расщелины к расщелине, скрылся среди скал…

…Десантники поисковой группы один за другим выпрыгивали из зависшего над землей вертолета. Они быстро рассредоточивались у подножья горы и залегали.

Командир роты выпрыгнул из «вертушки» последним.

Он залег рядом с ротным связистом сержантом Макеевым, уже включившим и наладившим рацию дальнего действия. Александр надел наушники и поднес к губам микрофон.

Капитан негромко, но четко произнес:

– Азалия – Первому. Первый, первый… Как слышите, меня? Прием…

Выслушав ответ, Сухоруков улыбнулся и поднес микрофон к губам еще ближе.

– Высадка прошла нормально. Приступаю к поиску. Конец связи.

Александр снял наушники и отдал и их, и микрофон Макееву. Командир разведроты повернулся к своему заместителю – старшему лейтенанту Сельянову, примостившемуся с другой стороны от Сухорукова.

– Пакистанский летчик приземлился с парашютом где-то в километре отсюда. Его самолет сбили полчаса назад. Так что далеко уйти не успел…

Сельянов озабоченно покачал головой.

– Еще неизвестно, выжил ли… После катапультирования.

– Живого или мертвого… А найти его надо!

Командир роты вздохнул.

– Лучше, конечно, живого.

Сухоруков обернулся и взмахом руки подозвал к себе лежащего у него за спиной, в паре метров от командира, переводчика - щупленького, усатого, черноволосого лейтенанта Абдуллаева.

Абдуллаев быстро подполз к Сухорукову.

Александр улыбнулся Абдуллаеву и хитро прищурился.

– Ну, что, толмач? Если что – разыграем все, как по нотам?

Абдуллаев улыбнулся в ответ.

– Не волнуйтесь, товарищ капитан. Пакистанский язык - урду - я знаю. А на дари вообще говорю без акцента, как таджик из северных провинций.

Переводчик кивнул на пухлый вещмешок у себя за плечами.

– Но переодеться нам лучше сейчас. Если летчик что-нибудь заподозрит… Начнет отстреливаться. А может и застрелиться. Такие случаи были.

Сухоруков согласно кивнул.

– Тогда давай наряжаться.

Абдуллаев стащил с себя вещмешок, положил его рядом, развязал горловину и достал из вещмешка две длинные, почти до пят, афганские рубахи – «лэбосы» - и чалмы…

…Подобравшись к огромному валуном на вершине горы, Александр и Абдуллаев, переодетые в афганскую одежду, осторожно выглянули из-за него. Оба тут же нырнули обратно за камень, радостно посмотрев друг на друга: метрах в пятидесяти от офицеров на земле распластался пакистанский летчик. Прибившийся к земле парашют летчика не был отстегнут. Неловко подвернув под себя ногу, пакистанец лежал на спине и не двигался. В руке он сжимал пистолет.

За спинами Александра и Абдуллаева притаились в ожидании команды десантники поисковой группы.