Чтение онлайн

И юбиляр, и его супруга, и гости ели, пили, шумно переговаривались…

Взяв в руку рюмку с водкой, Мурашов поднялся из-за стола. Все сразу притихли.

Мурашов повернулся к Сухорукову.

– За твои пятьдесят пять, Василий Егорович, мы уже пили – и не раз, - помедлив, Мурашов хитро улыбнулся.
– А теперь настало время выпить за твое новое назначение!

Гости удивленно переглянулись, Сухоруков довольно улыбнулся, а Татьяна Ивановна вопросительно посмотрела на мужа. Он быстро отвел глаза в сторону.

Мурашов продолжал:

– Я знаю: многие уже думали, что через месяц-другой командир Тульской воздушно-десантной дивизии станет генерал-майором запаса, - усмехнувшись, Мурашов воздел глаза к потолку.
– Но там решили, что рано еще Василию Егоровичу на покой.

Мурашов поднял руку с рюмкой еще выше.

– А поэтому я предлагаю тост за главного военного советника в одной из дружественных нам стран генерала Сухорукова!

Изумленные гости встали. Сухоруков и Татьяна Ивановна – тоже. Все чокнулись и выпили. Пригубив из бокала вина, Татьяна Ивановна продолжала вопросительно и с легким укором смотреть на мужа.

Когда супруги следом за гостями снова уселись за стол, она придвинулась к нему вплотную.

– Вася, какое назначение? Какая дружественная страна? Почему ты мне ничего не сказал?

Взяв в свои руки ее ладонь, генерал Сухоруков виновато улыбнулся.

– Я и сам узнал об этом только час назад, Танюша. Поверь, - он кивнул на Мурашова.
– Геннадию позвонили из Главного управления кадров прямо сюда… Хотел рассказать тебе вечером. А он вот опередил.

Татьяна Ивановна вздохнула.

– Где хоть эта дружественная страна находится?

– В Африке, - ответил Сухоруков и снова положил свою руку жене на плечо.

Они посмотрели друг другу в глаза, и Татьяна Ивановна с иронией покачала головой.

– Какая я была дура… Когда поверила, что ты уйдешь на пенсию.

Мурашов сидел рядом с Тюпаловым, который почтительно подливал генерал-полковнику в бокал минеральной воды. Мурашов наклонился к уху Тюпалова.

– А ты через пару недель жди вызова на собеседование в военный отдел ЦК. Не ударишь лицом в грязь – готовься принимать дивизию.

Тюпалов, с трудом скрывая охватившее его радостное волнение, сдержанно произнес:

– Спасибо, Геннадий Сергеевич.

Мурашов махнул рукой.

– Спасибо скажешь потом.

Раздался звонок в дверь. Смирнова, вскочив из-за стола, не пошла – а побежала открывать, потому что почти не сомневалась, кого она увидит на пороге квартиры…

…Через минуту в зал зашел Александр, за спиной которого маячила счастливая Татьяна Ивановна. Под радостные возгласы гостей отец поднялся ему навстречу. Отец и сын крепко обнялись.

– Ну, здравствуй, сынок, - широко улыбаясь, сказал Василий Егорович.

– Здравствуй, батя, - ласково произнес Александр.

Освободившись из его объятий, Александр поздоровался с гостями, а затем полез в принесенную с собой сумку и достал из нее большую картонную коробку. Александр аккуратно снял с нее крышку, и все увидели в его руках покрытый еще совсем свежим лаком деревянный макет самолета.

Александр протянул макет отцу.

– Это, тебе. Есть у нас в дивизии умельцы… Ты же свой первый прыжок в сорок втором совершал из такого?

Генерал Сухоруков бережно и трепетно принял макет из рук Александра.

– Спасибо.

Глаза юбиляра влажно заблестели. Он погладил макет самолета рукой, как будто живой. Мурашов, поднявшись из-за стола, тоже смотрел на подарок с восторгом и грустью.

– Да, прыгали мы из таких, - ностальгически вздохнув, протянул Мурашов.

Василий Егорович поставил макет самолета на полку секции у себя за спиной, а затем, повернувшись к сыну, хлопнул его по плечу.

– Ну, давай за стол! Раз опоздал – будешь пить штрафную…

… Веселье в квартире генерала Сухорукова близилось к концу.

Александр сидел рядом с захмелевшим отцом. Взяв с секции подаренный ему сыном макет самолета, генерал Сухоруков положил его на колени и вновь принялся рассматривать.

Сбоку от мужа сидела Татьяна Ивановна. Она ласково гладила его по плечу.

Решив, что лучшего момента для разговора, который обещал стать тяжелым, не найти, Александр, сидевший рядом с отцом с другой стороны, придвинулся к нему поближе и откашлялся. Он заметно волновался.

– Бать, надо поговорить, - произнес он вполголоса.

Василий Егорович встрепенулся.

– О чем?

– Я хочу…, - Александр помедлил и решительно выпалил.
– Хочу в Афганистан.

Сухоруков, вскинув голову, посмотрел сыну в глаза.

– Рано или поздно ты там окажешься. Эта война не на один год.

– Ты меня не понял, - Александр упрямо сдвинул брови. – Ждать в мои планы не входит. Половина ребят с моего курса уже там… И мне пора… Я написал рапорт.

– И что? Подписали?

Александр понуро опустил голову.

– Нет.

Василий Егорович, в глазах которого мелькнула догадка, хитро улыбнулся.

– Не отпускает тебя Чуйкин?

Александр, тоже улыбнувшись, отрицательно помотал головой.

– Не отпускает.

Во взгляде Татьяны Ивановны, которая внимательно прислушивалась к их разговору, появилась тревога. Она придвинулась к мужу и сыну вплотную.

– Вот что, мои хорошие, - сказала она.
– Давайте-ка отложим все разговоры до завтра. Сегодня праздник.

– И то верно, - согласился генерал.

Он положил свою руку на плечо сыну.

– Поговорим завтра, хорошо?

Александр нехотя кивнул. Отец убрал руку с его плеча и, обняв, привлек к себе жену. Затем он повернул голову к Мурашову, который сидел напротив, ковыряясь вилкой в тарелке.

– А не спеть ли нам, Гена, нашу фронтовую?

Мурашов с готовностью отложил вилку в сторону.

Откашлявшись и приосанившись, он низким и сильным голосом затянул:

Там, где пехота не пройдет