Чтение онлайн

Таня побледнела, глядя на дыру в стене нашего дома и обвалившуюся часть крыши. Её губы задрожали, глаза метались туда-сюда, постепенно наполняясь слезами.

– Наша яблоневая аллея сгорела, – проговорила она.

– Высадим новую, – сказал я. – Кстати, буду рад, если ты поможешь бабе Маше с уютом в доме.

– Баба Маша жива? Она здесь? – тут же приободрилась Татьяна.

– Живее всех живых. Кстати, ты не знаешь, сколько ей лет?

– Понятия не имею. Сколько её помню, она всегда была старой. Лет восемьдесят, наверное.

– Мне почему-то кажется, что больше, – задумчиво произнёс я.

Таня пожала плечами, промокнула глаза платочком и тихо спросила:

– Володя, а где… мама с папой? И все остальные? Ну… их хотя бы похоронили как положено?

– Родители в склепе. Тело Кирилла не нашли после битвы.

– Как же так…

– Это война, Таня, – холоднее, чем хотелось бы, сказал я. – Как только у меня появится возможность, я отправлю людей под Орловку, чтобы они разыскали останки нашего брата.

Сестра кивнула и вдруг увидела трёх конников, которые ехали в нашу сторону.

– Это враги? – спросила она.

– Да. Патруль Муратовых. Пока что наши земли оккупированы, и они могут спокойно здесь разъезжать. Но скоро это изменится, обещаю тебе. Будь добра, закрой штору, я не хочу, чтобы они тебя увидели.

Татьяна поспешно закрыла окно и задёрнула шторку.

Когда мы поравнялись с патрулём, они молча кивнули мне, а я – им. Лишних вопросов задавать никто не стал, и все держали руки подальше от оружия.

Чем ближе мы подъезжали к поместью, тем громче раздавались звуки работы – стук молотков, гудение пил, голоса трудящихся. Несколько мужчин перекладывали крышу на конюшне дружины, женщины набирали воду у колодца и носили её в дом.

Похоже, что селяне не просто прибыли, но и уже взялись за дело. Это меня порадовало.

Из казармы вышел Никита, как всегда, в безукоризненной офицерской форме. На плечах красовались новые майорские погоны. Воевода направился навстречу, вопросительно глядя на карету и едущих за ней всадников.

– Добрый вечер, ваше благородие, – при посторонних он обратился ко мне официально. – Могу я спросить…

Я поднял ладонь, прерывая его, и спешился. А затем подошёл к карете и открыл дверцу.

Татьяна вышла на улицу, и лицо Добрынина вытянулось, а челюсть отвисла. Он застыл так, будто увидел призрака – хотя с его точки зрения так и было.

– Таня… То есть, госпожа… Как?.. – слова обрывками срывались с его губ.

– Никита, ты живой! – Татьяна бросилась к нему и обвила руками шею.

Никита неловко обнял её, растерянно глядя на меня через плечо девушки. Его пальцы дрожали, сминая ткань её платья, будто проверяя реальность прикосновения.

– Всё объясню чуть позже, – сказал я.

– Этого не может быть, – воевода отстранился от Тани и посмотрел на неё. – Ты же погибла в усадьбе. Мы тебя похоронили, буквально.

– Это была Маргарита, – опустив глаза, объяснила Татьяна. – Помнишь её? Моя служанка. Её убило заклинанием. А потом, должно быть, начался пожар…

– Не продолжай, я понял, – сказал Никита и вдруг широко улыбнулся. – Как же хорошо, что ты жива! Но как ты выбралась? Где была всё это время?

– У своего жениха, – скромно улыбнулась моя сестра.

– У Соболева? Но…

– Сказал же, объясню позже, – вмешался я. – Это довольно долгая история.

На порог вышла баба Маша, прикрывая глаза от солнца морщинистой ладонью. Во второй руке она держала свой неизменный расписной половник. А когда увидела Татьяну, то выронила его.

– Батюшки… – прошептала она. – Танюша?

– Баба Маша! – звонко прокричала Таня и побежала к ней.

Они принялись обниматься и плакать, заставляя всех остальных умиляться сцене воссоединения. Я тем временем познакомил воеводу с телохранителями Татьяны и артефактором.

После этого я отвёл Никиту в сторону и спросил:

– Как обстановка?

– Все селяне прибыли вчера вечером. Часть женщин пожелала работать в доме, Бабуля им уже раздала обязанности. Наводят чистоту, выкидывают лишнее. Мужики, как видишь, за крышу конюшни взялись, – Добрынин кивнул на работяг. – А ещё дома в поселении в порядок приводят. Завтра начнём строить укрепления согласно плану. Артём успел проехаться по оккупированным деревням, к нам уже пришло несколько добровольцев. Думаю, придут ещё.

– Хорошо, – кивнул я. – Пойдём, поговорим со Степаном.

– Куда это ты собрался? – отпустив Татьяну, возмутилась баба Маша. – А ужин? Я похлёбку сварила, давайте-ка за стол! Ты тоже, воевода.

– Уже слюнки текут, – улыбнулся я. – Но сначала надо закончить дела. Скоро будем.

Мы с Никитой сели на коней и за несколько минут достигли поселения. Это были те самые дома, которые я видел, когда впервые в этой жизни оказался под куполом вместе с Артёмом. Отсюда был виден блокпост дружины фон Берга.

– Они что, ещё здесь? – спросил я.

– Как видишь, – ответил Никита. – Формально у них есть ещё несколько дней, но они вообще не шевелятся. Карцевы уже отодвинули свои блокпосты, Муратовы в процессе.

– Генрих Карлович совсем ничему не учится. Вот и славно. У меня есть в его отношении кое-какие планы, – ухмыльнулся я.

Посёлок ожил: заброшенные дома уже не казались такими унылыми, ведь между ними бегали дети и звучал их смех. Неподалёку козы щипали траву, квохтали куры, важно расхаживал по центральной улице пёстрый петух. Мужчины чинили заборы и ставни на окнах, женщины мыли окна и разбирали пожитки.

– Здравствуйте, ваше благородие! – приветствовали меня селяне.

– Здравствуйте. Где староста? – спросил я.

– У крайнего дома, господин. Они с мужиками стойло для коров мастерят, – ответили мне.

Мы с Никитой проехали в указанное место. Завидев нас, Кожемяко отложил пилу и пошёл навстречу. След от нагайки у него на лице потемнел и стал выглядеть ещё хуже, чем вчера. Вкупе с густой бородой он делал Степана похожим на какого-то разбойника.

– Рад видеть, господа, – поклонился он.