Чтение онлайн

– Слышу хорошо. Вы хотели что-то мне рассказать?

– Поделиться новостями, господин, – ответил Базилевский. – По нашему делу есть кое-какие подвижки. Юристы альянса начали ответные действия…

Филипп Евгеньевич вкратце рассказал мне, что происходит в кабинетах прокуроров и адвокатов. Пока что с обеих сторон шла подготовка – враги усиленно собирали доказательства невиновности членов альянса, подкупали чиновников и всячески мешали Базилевскому.

Также он рассказал мне о визите барона фон Берга, который внаглую предлагал взятку, чтобы Филипп Евгеньевич закрыл дело об эксплуатации.

– На что он вообще рассчитывал, я не понимаю? О моей неподкупности ходят легенды! – оскорблённо воскликнул Базилевский.

– Надо полагать, Генрих Карлович в отчаянии, – усмехнулся я. – Он привык измываться над нашими людьми и не ожидал, что придётся за это расплачиваться.

– А ему придётся, будьте уверены! После того как он пытался меня подкупить, я вдвое сильнее хочу выиграть это дело.

– Не сомневаюсь, что вы выиграете, – сказал я.

Мы обсудили ещё кое-что, а затем мы с Базилевским попрощались, и я отправил ворона на Русский. Филипп Евгеньевич рассказал, в какой камере держат Михаила, так что я знал, в какой части тюрьмы его искать.

Маны в кристалле было достаточно, так что мы с братом успеем вдоволь наговориться. Даже с учётом того, что ворону пришлось сделать крюк вокруг города, чтобы избежать сильного технополя.

Стены колонии были такого же серого цвета, как и скалы вокруг, но строение всё равно резко выделялось среди природного ландшафта. Строгое, угрюмое, оно прекрасно отражало свою цель – содержать внутри себя тех, кто опасен для общества.

В случае с Михаилом это было не совсем так, конечно. Его, наоборот, защищали от возможных опасностей.

Я направил ворона к одному из зарешеченных окон. Камера была пуста. Перелетев к другому окну, я заметил мужчину, который лежал на койке и читал. Книгу он держал на коленях, переворачивая страницы одной рукой, а второй руки у него не было. На шее темнел антимагический ошейник – такой же, как был у Тани.

Значит, вот он, мой младший брат. Выглядел он измождённым, но явно гораздо лучше, чем когда его освободили. Волосы были аккуратно подстрижены, впалые щёки гладко выбриты. По рассказам Базилевского, в темнице Муратова ему не позволяли ухаживать за собой. Но здесь, в колонии, Михаил смог привести себя в порядок.

– Что читаешь? – спросил я.

– Твою мать! – Миша подскочил на койке и огляделся. – Кто здесь?

– Тише. Я здесь, на окне.

На железной двери распахнулось окошко, и показался чей-то недружелюбный взгляд.

– У тебя всё в порядке?

– Не у «тебя», а у «вас», – ответил Михаил, глядя при этом на ворона. – Сколько можно повторять?

– Не привык я к заключённым на «вы» обращаться, – пробурчал надсмотрщик из-за двери. – С кем ты… вы там разговариваете?

– Да ни с кем. Очень эмоциональный момент в книге, вот и всё, – сказал мой брат, не спуская взгляд с ворона. – И вообще, я не заключённый, а пленник, – на его лице расцвела улыбка.

– Понятно, – буркнул надсмотрщик и закрыл окошко.

Михаил вскочил с койки, уронив книгу на пол. Подбежав к окну, он вцепился в решётку единственной рукой и зашептал:

– Володя, это ты?

– Да, брат, – ответил я. – Рад видеть.

– Я бы сказал то же самое, но вижу перед собой только птицу, – усмехнулся тот. – Зато я чертовски рад слышать твой голос! Ты где-то рядом?

– Нет, я в нашей усадьбе.

– Но как…

– Я улучшил артефакт. Связь всё ещё плохая, но я скоро это исправлю. Как ты? С тобой здесь хорошо обращаются?

– Приемлемо, – фыркнул Михаил. – Намного лучше, чем у Муратова, это точно.

– Рад слышать. Я очень хочу поболтать с тобой, но у нас мало времени.

– Да-да, всё в порядке. Перед тем как ты начнёшь задавать вопросы, дай я кое-что спрошу. Когда ты собираешься вытащить меня отсюда?

– Базилевский делает всё, что может. Мы хотим доказать, что граф Муратов нарушал правила содержания знатного пленника…

– В смысле, вы хотите это доказать? Просто вызовите меня в суд, я в самых ярких красках расскажу, что со мной там делали!

– Тебя пытали? – спросил я.

– Смотря что считать за пытки. Ногти мне не вырывали, но безвылазно держали в темноте и очень плохо кормили. Ты когда-нибудь пробовал питаться семь месяцев одной овсянкой?

– Нет.

– Не советую, – покачал головой Михаил. – Когда мне здесь принесли овсяную кашу, я чуть не кинулся на надсмотрщика.

– Мы тебя вытащим, – уверенно сказал я. – Но это не так просто. Сам понимаешь.

– Да, понимаю, – вздохнул Миша. – Грёбаная бюрократия. Надеюсь, что Рудольфик заплатит за то, что украл семь месяцев моей жизни.

– Он заплатит за всё, обещаю. А пока ты можешь рассказать мне кое-что об Очаге?

– Спрашивай.

Не успел я задать вопрос, как ушей моего ворона достиг отдалённый грохот. Глаза Михаила в это же время округлились.

– Демоны меня возьми… – прошептал он, отшатываясь от окна.

Я обернулся и увидел, как в сторону тюрьмы летит огненный шар, который с каждым мгновением разгорался всё ярче.

– К двери! – крикнул я.

Миша сорвался с места. Я еле успел поднять ворона в воздух. Через мгновение шар разнёс стену соседней камеры. Вспышка осветила сумерки, и обломки кирпичей полетели во все стороны. Гром эхом прокатился по округе, и вслед за ним раздались крики охранников на вышках.

Я посмотрел в ту сторону, откуда прилетел шар. На море стояло небольшое судно – похоже, что огонь вели именно с него. Судя по всему, это была магическая бомбарда, и целились именно в камеру Михаила. Немного промахнулись, но следующий выстрел наверняка попадёт в цель.

Ворон по моей воле ринулся вниз, пролетел через разрушенную стену и выбитую дверь соседней камеры. В коридоре стоял тюремщик с отвисшей челюстью. Откуда-то из коридоров слышались крики, заключённые из других камер стучали по дверям, требуя выпустить их.

– Выпусти Градова, быстро! – приказал я.

Надсмотрщик едва не потерял сознание, увидев говорящую птицу. Он отступил и врезался спиной в стену.

– Бегом, это приказ! – рявкнул я.

Тюремщик кивнул и схватился за связку ключей на поясе.

Я вылетел обратно на улицу и увидел, как в нашу сторону летит ещё один снаряд.

Вряд ли Миша успеет выбраться из камеры.

Я тут же отправил птицу навстречу снаряду.

Когда они столкнулись, всё исчезло.