Чтение онлайн

«И вот, торги прошли успешно», – улыбнулся про себя Игнатьев.

Генерал-губернатор кивнул и произнёс:

– Рад, что мы поняли друг друга, Рудольф Сергеевич. Я надеюсь, больше мне не придётся слышать о покушениях и прочих преступлениях.

– Во всяком случае, можете быть уверены, что я ничего такого не собираюсь делать, – сказал Муратов.

– Кхм-кхм! – откашлялся Высоцкий. – Не сомневаюсь в вашей честности, граф. Дайте мне время – и я добуду разрешение на войну с Карцевой. Что касается войны с Градовыми… Судя по всему, вам придётся её продолжить.

– Я в любом случае собирался, ваше превосходительство.

– А вот я собирался попросить дворянский суд, чтобы они постановили закончить кровопролитие. Но мне докладывают, что сам барон Градов намерен воевать дальше – значит, так тому и быть. Кхм! – генерал-губернатор стукнул себя кулаком по груди. – Похоже, Владимир не менее амбициозен, чем его отец. А тот в своё время наделал немало шума.

Сергей Михайлович красноречиво взглянул на золотые наручные часы и встал.

– Прошу простить, господа, у меня сегодня назначено ещё несколько приёмов. Я доволен, что мы всё обсудили.

– Я тоже, – сказал Муратов, поднимаясь, хотя выражение его лица нельзя было назвать довольным.

– Был рад встрече, ваше превосходительство, – Альберт встал и поклонился.

– Увидимся, господа.

Генерал-губернатор нажал кнопку на столе, и через секунду ассистентка открыла дверь.

– Прошу за мной, – очаровательно улыбаясь, сказала она.

Уходя, Игнатьев посмотрел на Высоцкого через плечо. Тот, сдерживая кашель, еле заметно кивнул ему. Альберт кивнул в ответ.

Всё прошло именно так, как он и планировал.

Поместье барона Градова

Этим утром я наконец-то встретился с человеком, что работал на угольной фабрике фон Берга. Кожемяко привёл его к усадьбе, и мы отправились беседовать на задний двор. Там была старая каменная беседка, которую я уже облюбовал.

Степан поклонился и указал большой ладонью на своего спутника.

– Вот, господин. Это Илья Терехов с обогатительной фабрики.

Илья оказался невысоким человеком с грустными, как у старой собаки, глазами. Все его движения тоже были какими-то печальными, словно он находился на похоронах и не хотел рушить скорбную атмосферу.

– Рад знакомству, ваше благородие, – Терехов медленно поклонился.

– Взаимно, – ответил я и указал на скамейку.

Илья и Степан уселись, а я остался стоять. Облокотившись на ограду, я оглядел пришедших и сказал:

– Перейдём сразу к делу. Илья, у меня есть для тебя задание. Ты должен возглавить подполье на угольной фабрике. Справишься?

– Нет, конечно, – покачал головой тот. – Куда мне, господин? Я человек маленький, командовать не приучен.

Я посмотрел на Степана, мол, кого ты мне привёл? Тот виновато потупил взгляд и пожал плечами. Хотя его вины, конечно, здесь не было.

– Перестань, Илья, – пробасил Кожемяко. – Ты человек работящий, люди тебя ценят.

– Скажешь тоже, – махнул рукой Терехов. – Я как сыновей на войне потерял, уже и жить-то не хочется, не то что работать. А этот боров фон Берг заставляет… Ненавижу!

– Вот и надо его за это наказать, – вмешался я. – Твои сыновья служили в нашей дружине?

– Да, господин. Оба кирасирами были, и здесь, возле поместья полегли, – Илья посмотрел грустными глазами примерно в ту сторону, где прошёл последний бой.

– Я понимаю твою боль. Многие мои родные погибли от рук врагов, так же как твои сыновья. Но их смерть не была напрасной! – твёрдо сказал я. – Мы с тобой должны продолжить их дело. Война ещё не окончена, и ты можешь помочь, а Степан тебя поддержит.

– Конечно, – решительно кивнул Кожемяко.

Илья тяжело вздохнул и погладил тронутую сединой козлиную бородку.

– Чем же я могу помочь? – тихо спросил он. – Я, может, и хочу отомстить, но как?

– До вас наверняка доходили слухи о пороховом заводе и деревне Степана. Что люди про это говорят?

– Что нам тоже надо бы собраться и уйти. Только сомневаются все. Непонятно, куда идти, что делать, как пропитание добывать… А начальник фабрики вчера объявил, что плату нам всем поднимут и наказания отменят. Люди ещё больше сомневаться стали, стоит ли вообще уходить, – закончил Илья.

Значит, фон Берг забеспокоился, что совсем лишится работников. Неудивительно.

– И вы готовы простить барону всё, что он с вами делал? – уточнил я.

– Лично я его никогда не прощу! – прорычал Кожемяко.

Терехов неопределённо пожал плечами.

– Конечно, не готов! Но что я могу?

– А разве среди ваших людей нет тех, кто ненавидит фон Берга так же, как ты?

– Есть, конечно. Большинство, если подумать.

– Хорошо. Степан, вам с Ильёй надо организовать всех этих людей. Ваша задача – устроить забастовку на фабрике. Надо заблокировать её работу и провоцировать дружинников барона на агрессивные действия.

– А чего нам требовать? – спросил Степан. – Забастовка просто так не бывает.

– Требуйте невозможного – скажем, публичных извинений от офицеров дружины фон Берга, а также выплаты по три тысячи рублей каждому работнику.

– Ого, три тысячи. Да на такое барон ни за что не пойдёт, – сказал Илья.

– В том-то и смысл. А если он не выдержит и попробует разогнать вас силой – тут же об этом пожалеет. Моя дружина будет рядом и защитит вас в случае чего, – пообещал я. – Генрих Карлович ответит, если попробует пролить чью-то кровь.

– Опасно это, – покачал головой Терехов.

– Ну ещё бы, – хмыкнул Кожемяко и потрогал почти заживший след от нагайки на лице. – Но свобода даром не достаётся.

– Верно, – кивнул я. – Всё самое ценное в жизни, как правило, требует риска.

В итоге всё было решено. Илья позовёт людей на тайное собрание, где Степан выступит с речью и расскажет, как я спас его с односельчанами, как дал им новое место для жизни и работу. Всё это должно вдохновить людей на борьбу.

Забастовка же станет одной из провокаций, которые я приготовил для фон Берга. Скоро барон начнёт получать сюрпризы один за другим – и я уверен, что рано или поздно он не выдержит и сделает какую-нибудь глупость. А у меня будет всё готово для того, чтобы выжать из этого максимум.