Чтение онлайн

– Вас должны были взять в плен и затем отпустить под предлогом, что вы смогли сбежать, – невозмутимо парировал Роттер. – Это была инсценировка, чтобы Муратов и дальше верил в мою преданность. А Карцеву – да, планировалось убить. Откуда мне было знать, что вы сможете переманить её на свою сторону?

– А что насчёт Артёма, которого чуть не убили под Лисичкино, и всех женщин, что были с ним? – в моём голосе зазвучало железо. – Их тоже нужно было просто пленить?

Роттер ответил не сразу. Качнул головой и произнёс:

– Нет. Их смерть была неизбежной жертвой. Чтобы легенда была правдоподобной, должны были быть и настоящие потери. Я был обязан сохранять легенду любой ценой.

Он замолчал, дав мне переварить его слова. Потом медленно, будто совершая какое-то священнодействие, засунул руку за пазуху и вытащил оттуда небольшой, сложенный в несколько раз лист бумаги, запечатанный сургучом.

Сургуч был тёмно-красным, и на нём отчётливо виднелся оттиск герба Градовых.

– Александр Петрович велел передать это новому главе рода, когда представится случай, – тихо сказал Роттер, протягивая мне документ.

Я взял бумагу, и родовой перстень на пальце немедленно отозвался. По печати пробежало короткое мерцание, а кольцо потеплело и запульсировало.

Значит, печать подлинная. Её сделали именно этим перстнем. Здесь никак нельзя обмануть.

Я развернул лист. Короткий приказ, написанный знакомым твёрдым почерком. «Капитану К. Роттеру. Во исполнение долга и во имя будущего рода Градовых, приказываю вам принять на себя роль перебежчика… Сохранить жизни солдат… Действовать изнутри… Ждать моего наследника…» Подпись. Печать.

Я долго смотрел на эти строки, пытаясь совместить образ благородного отца, каким я его помнил, с этим жестоким, циничным приказом. Он послал этого человека в ад. Обрёк его на позор, на ненависть своих же людей. Ради чего? Ради призрачного шанса на месть?

Впрочем, в прошлой жизни я сталкивался и с более неожиданными поступками людей. Так что это не слишком меня удивило.

Я поднял взгляд на Константина. Он стоял, не шелохнувшись и глядя сквозь меня.

– Почему сейчас? – спросил я. – Почему ты не пришёл раньше?

– Я не мог, – он покачал головой. – У Муратова были уши повсюду. Малейшая ошибка – и всё бы рухнуло. К тому же Карцевой нельзя доверять, и в моих интересах было ослабить её. Сейчас вы на одной стороне, а потом – она предаст вас.

Роттер тяжело, медленно вздохнул и продолжил:

– Вы начали делать то, что я должен был делать сам. Ломать альянс изнутри. Вы делали это лучше меня. Моя роль свелась к тому, чтобы незаметно помогать вам… и ждать своего часа.

– И чего ты хочешь теперь? Прощения? Награды? Возвращения в род?

– Ничего, – тихо ответил капитан. – Мой приказ выполнен. Ценой жизни многих моих людей. Ценой моего имени. Теперь я… просто остаюсь на вашу милость. Делайте со мной и моими солдатами то, что сочтёте нужным.

Я посмотрел на его людей – грязных, измождённых, стоявших на коленях под прицелами арбалетов. Они не знали правды. Они всю эту войну думали, что и правда предатели.

– Ты и твои люди сдадитесь в плен, – сказал я. – Вы будете размещены под стражей, пока я не решу, что с вами делать. Но вам не причинят вреда. Это я обещаю.

Роттер медленно кивнул.

– Слушаюсь, ваше сиятельство.

Я повернулся и пошёл обратно к своим. Никита вопросительно смотрел на меня.

– Обезоружить их, – велел я. – Передать под охрану. Обеспечить водой и едой. Раненых – к Ладе.

– Ваше благородие?! – не выдержал Никита. – Но это же…

– Это приказ, воевода, – я посмотрел на него прямо, и в моём взгляде было нечто, заставившее его молча подчиниться.

Я взобрался в седло. Карцева смотрела на меня с нескрываемым интересом, её брови были изумлённо приподняты.

– Интригующе, – произнесла она тихо, подъезжая ближе. – Неужели у старого пса нашлись оправдания, которые вы приняли?

– Это вас не касается, Эмилия Романовна, – холодно ответил я, поворачивая коня к дому. – Дела Градовых останутся делами Градовых.

Она ничего не сказала, лишь загадочно улыбнулась.

Когда мы немного отъехали, я рассказал Добрынину всё, что передал мне Роттер, не забыв упомянуть про подлинность печати. Этот аргумент не позволил воеводе усомниться в правдивости слов капитана.

– Обеспечь круглосуточную охрану, – велел я. – Никого не подпускать. Не хочу, чтобы кто-либо из пленных пострадал.

– Что ты хочешь с ними сделать? – пробурчал Никита.

– Пока не решил. Это сложный выбор. Роттер прекрасно понимал, на что идёт, а вот его люди не знали… и они предали нас по-настоящему. Казнить их только потому, что они пошли за своим командиром? Несправедливо. Отпустить на волю? Собственные бойцы не поймут.

– М-да, и впрямь сложный выбор, – со вздохом согласился воевода.

– Я сделаю его немного позже.

Остаток дня я посвятил инспекции.

Послеполуденное солнце освещало плац, где шли интенсивные тренировки. Воздух гудел от криков инструкторов, звона клинков, щёлканья арбалетов и тяжёлого дыхания дружинников. Я обходил ряды, отмечая про себя новых ребят, которые уже неплохо справлялись с азами, и ветеранов, чьи движения были отточены до автоматизма.

Но главное моё внимание было приковано к дальнему углу плаца, где тренировалась Одинокая дружина. Сейчас они отрабатывали взаимодействие с «боевыми воронами» – так солдаты между собой стали называть артефакты, которые я разработал.

Подчиняясь дружинникам, вороны взлетали в воздух, маневрировали, а затем резко пикировали и взрывались, уничтожая чучела врагов и макеты боевых машин.

Эти вороны станут большим сюрпризом для врагов. Они станут одновременно и разведчиками, и ударной силой, способной наносить внезапные и сокрушительные удары.

– Что скажете, ваше благородие? – подошёл ко мне Секач, стирая пот со лба.

– Я доволен вашими тренировками, – ответил я. – Передай Трояку, чтобы довёл до ума координацию пехотинцев и воронов. Арбалетчики должны сообщать о целях, а вороны сразу же её атаковать.