Чтение онлайн

"Многое и другое сотворил Иисус; но если бы писать о том подробно, то, думаю, и самому миру не вместить бы написанных книг. Аминь".

То есть они признают их в теории, однако на деле выходит совсем по-другому. Отрывки, где Книга Мормона расходится с общепринятой христианской практикой, тоже не способствовали примирению. Людям не нравилось, когда им говорили, что они не просто не правы, а дьявольски не правы в вопросе крещения.

Ад. Мы с Арлин возвращались в ад. Мы пытались спасти еще живых младенцев от адского пламени на Земле. Арлин отличный товарищ. Она мне здорово нравится, и я надеюсь, что не стану свидетелем ее гибели. Однако с того момента, как я узнало ее греховном интересе ко мне, я чувствую себя неловко. Мне было бы гораздо легче общаться с ней, если бы она перестала меня искушать.

Или если бы она согласилась... Господи! Дай мне силы! Неужели я готов заключить святой союз? Я поморщился: это слишком важный шаг, перемена всей жизни, я еще слишком молод, чтобы думать об этом. Я чувствую себя не старше Джилл!

Душа моя была в смятении, ибо я хотел Арлин. В голове, как с кафедры, звучал стих из Книги Нефия:

"О Господи! Я уповал на Тебя и буду вовеки уповать на Тебя. Я не возложу мое упование на руку плоти, ибо знаю, что проклят тот, кто возлагает упование на руку плоти. Да, проклят тот, кто уповает на человека или делает плоть своей опорой".

– Готова отдать миллион, чтобы узнать, о чем ты думаешь, - прервала мои мысли Арлин, почти касаясь меня своим телом.

Мы остановились в переулке, чтобы передохнуть. В последнее время я безопаснее чувствовал себя на узких улочках, чем на открытых пространствах.

– Вспоминал отрывок из Книги.

– Прочитай мне тоже, - попросила она.

Я посмотрел ей прямо в покрасневшие от усталости глаза - самые прекрасные из всех, что есть на свете, - и не увидел там ни капли насмешки. Мне не хотелось признаваться, сколь сильно обуревающее меня искушение и что слово "грех" равнозначно сейчас для меня алому знаку страсти.

Во второй Книге Нефия был стих, который затрагивал сердце любого воина. И я процитировал его:

"О Господи, опояши меня облачением праведности Твоей!

О Господи, уготовь мне путь, дабы избежать мне врагов моих!

Сделай мой путь прямым предо мною! Не ставь препятствий на пути моем, но очисти мой путь предо мною, и преграждай не мой путь, но - пути врагов моих!"

– Недурной план, - заметила Арлин.

– Божий план.

Девушка тронула меня за руку, и я почувствовал облегчение, а вовсе не скованность, как боялся.

– Знаешь, Альберт, а что если я скажу тебе, что хочу ближе познакомиться с твоей религией и понять, в чем там дело?

Такого поворота я не ожидал, а потому с подозрением полюбопытствовал:

– Зачем это тебе?

Слишком уж я привык, пока служил в морской пехоте, к нападкам всяких антирелигиозных фанатиков.

– Не обещаю, что тут же обращусь или что-нибудь в этом роде, - принялась объяснять Арлин, - но ты мне не безразличен. Если ты веришь во все эти вещи, я тоже хочу разобраться.

– Здорово, - обрадовался я, но так и не смог до конца побороть подозрения.

Однако Арлин на этом не остановилась.

– Если я так стараюсь понять тебя, может, ты тоже постараешься расслабиться и мы отлично проведем время?

Я ожидал большей тонкости от такой умной особы, но опять же морская пехота не отличалась деликатностью обращения. Зажмурившись, я помотал головой не в силах выдавить из себя ни слова.

– Не хочу тебя смущать, - продолжала тем временем Арлин.

– Очень мило с твоей стороны, - ответил я, - но это неважно, чего мы хотим, а чего не хотим. Мы не женаты, и я не могу быть с тобой.

– Ты хочешь сказать, даже встречаться?

– Я хочу сказать, что мы не можем заниматься сексом, если мы не женаты.

Выражение ее лица говорило о том, что я куда более удивительное создание, чем паук.

– Ты шутишь!
– воскликнула она.
– Даже целоваться?

– Даже целоваться.

Я молил про себя, чтобы она прекратила!

Она отвела от меня взгляд, почти со смущением.

– Немного удовольствия, разве это запрещено?

– Как ты можешь думать об удовольствии, когда мир гибнет?
– попробовал я зайти с другой стороны.

– По-моему, самое время. Бывают же и у спасателей минуты отдыха.

– Пойми, любой секс вне брака - это прелюбодеяние, даже просто поцелуи. Такие поцелуи. Грех в твоих мыслях.

Арлин что-то пробормотала. Я готов был поклясться, что она спросила: "А как насчет тайного брака?" - но при этом смотрела куда-то в сторону с отсутствующим видом. Думаю, что мысль показалась ей такой же дикой, как и мне.

Не уверен, что мне удалось представить свою веру в наилучшем свете, но Бог не нуждается в популярности. Ему это просто ни к чему.

– Может, ты когда-нибудь передумаешь, Альберт, я буду ждать.

Кажется, она исчерпала свои аргументы. В тот момент я, верно, был в ее глазах большим пришельцем, чем какой-нибудь паровой демон или кощей.

К счастью, наш отдых подошел к концу. Я показал на часы, и Арлин кивнула. Наконец мы могли вернуться на куда менее опасное поле боя. От монстров хотя бы было понятно, чего ждать.

Больше ничто не препятствовало нам добраться до радиомагазина, кроме собачьих трупов. Мы ворвались в заброшенное помещение, выбив закрытую зачем-то на висячий замок дверь. Чтобы не выдать себя светом, пришлось надеть наши незаменимые очки. В углах и между коробками висели гигантские паутины, свидетельствуя о том, что одна форма жизни на Земле способна перенести нашествие пришельцев без всякого для себя урона.

Я удивился, что магазин не разграблен... хотя, зачем?

– О, мы найдем для Джилл все, что нужно!
– воскликнула Арлин и тихонько рассмеялась.

Я не сразу понял, над чем, но мы действительно очень быстро нашли необходимые провода. Арлин сунула их в карман и направилась к двери, но вдруг остановилась у прилавка. Чтото привлекло ее внимание, только я не видел что.

– Должна задать тебе вопрос, - сказала она.

– Давай.

– Ты кого-нибудь любишь?

– Это очень личный вопрос.

– Потому я и спрашиваю, - продолжала настаивать девушка.
– Так как?

Я не мог не ответить.

– Да, но она умерла.

– Вы с ней были близки?

– Мы не успели пожениться.

– Спасибо за откровенность. Я не собираюсь тебя пытать. Я и так слишком много наговорила. Давай возвращаться, прежде чем я сморожу еще какую-нибудь глупость.

Она пошла к двери, а я, бросив взгляд на витрину, увидел компакт-диск "Голден Олдиз" с первой песней "Никто не делает это лучше" в исполнении Карли Саймона. Я никогда ее не слышал, но догадывался, о чем она. Господи, помоги нам, неужели это воздаяние за грехи? Я вздрогнул: с момента нашествия я не видел ни одной радуги.