Чтение онлайн

О. Боже. Ты. Мой.

Моё сердце перестало биться. И в то же время забилось так неистово, как никогда прежде.

А я впервые в жизни по-настоящему осознала, насколько разными могут быть поцелуи…

Судорожно комкая пальцами покрывало подо мной, я честно очень старалась, но сорвавшийся с моих губ стон едва ли возможно назвать тихим и сдержанным. Разве что потонувшим во всхлипе. И в вскрике.

Меня утопило в них.

В них. И бешеном биении собственного пульса.

Оглушило. Уничтожило.

Весь мир взорвался фейерверком ощущений, которых мне никогда не доводилось испытывать прежде.

Слишком сильные. Намного больше меня. И даже того, что я могла себе хотя бы представить. Ни с кем и никогда у меня ещё не бывало ничего подобного.

Но я их испытала…

И далеко не сразу вернулась в реальность. Быть может и не вернулась бы, но не вернуться к моему адмиралу просто-напросто невозможно. К нему. К его новым поцелуям. Успокаивающим. И одновременно с тем заново пробуждающим.

— Аэдан… — обронила я тихо, желая выразить всё то, что я сейчас чувствовала. — Это… Мы…

Правильные слова никак не подбирались. Да и подбирать не пришлось.

— Мы только начали, жизнь моя. Я же сказал, я собираюсь любить тебя очень-очень долго…

Его тихий вкрадчивый голос разнёсся среди стен каюты. Остался в моей голове, в самом сердце. Как музыка, ласкающая слух обещанием вечности, заключенной в моменте. Вместе с горячим дыханием на моей шее, что оставило дорожку мурашек, отбирая последние мысли. Они улетучились, оставив место лишь ощущениям. Его руки, его губы, его запах… Всё это будоражило и сводило с ума. Даже тяжесть веса его горячего и сильного тела, прижатого к моему. Он целовал меня в шею, в плечи, будто бы собирался заклеймить каждый сантиметр моей кожи, и я чувствовала, как таю под этим напором, как исчезает грань между мной и им. Я больше не знала, где заканчиваюсь я и начинается он. По крайней мере, до того момента, как он отстранился, но ровно настолько, чтобы было удобнее снять мундир. Сперва мундир, затем и рубашку. На ней пуговиц оказалось гораздо меньше, чем на моём платье, но и я справлялась не настолько расторопно и легко, как мой адмирал. Хотя очень старалась. Наверное во всём виноват новый подаренный им мне поцелуй. Он здорово отвлекал. Долгий и чувственный. До головокружения, в очередной раз сбившегося дыхания и потемнения в глазах. Пробуждающий всё новые и новые желания. Зарождающий во мне что-то немыслимое, то, что гораздо больше, чем я сама. Словно само время собиралось вот-вот остановиться, в этот момент если кто и мог существовать, так только мы вдвоем.

— Аэдан… — выдохнула я едва слышно, как только справилась с половиной непослушных моим пальцам пуговиц на мужской рубашке.

Не удержалась и провела кончиками пальцев по открывшемуся моему взору шраму, который тянулся от мужского плеча к ключице, а мой адмирал вздрогнул, словно от электрического разряда. И вновь прильнул к моим губам, позволяя почувствовать, как жар от его тела перетекает в моё, разгоняя кровь по венам.

А потом вдруг что-то изменилось…

Мужчина замедлился. Замер. Ещё миг, и он оторвался от моих губ. Его взгляд по-прежнему был полон жажды и желания. Но теперь он смотрел на меня и одновременно с тем куда-то гораздо дальше. Сам взгляд потемнел настолько, что стал чернее ночи. А когда я напряглась, тут же уловил это изменение во мне и ласково провел рукой по моей щеке, заправляя выбившиеся прядки волос мне за ухо. Но не более. Немного погодя и вовсе, тяжело выдохнув, прикрыл глаза, словно пытался что-то уловить, прислушивался к чему-то, что находилось за пределами нашей каюты. В какой-то момент даже дышать перестал. Как в камень превратился. Неудивительно, что напрягаться, несмотря на успокаивающий жест супруга, я так и не перестала. Наоборот. Но позволила себе лишь протянуть ладонь и коснуться его щеки, задевая проступающую колючую щетину. В ответ Аэдан прижался плотнее к моей ладони, мягко накрывая её поверху своей рукой. В таком положении мы провели ещё несколько минут. И только после того, как пронизывающее напряжение моего адмирала ослабло, я позволила себе тихонько поинтересоваться:

— Что-то случилось?

В ответ мужчина поймал другую мою руку, ещё совсем недавно старавшуюся стащить с него рубашку. Перевернув, прижался губами в самый центр запястья.

— Нужно выйти на палубу.

Аэдан поднялся. Поднял и свой мундир, прежде отброшенный нами на край постели. Моё сердце всё ещё колотилось в груди, словно пойманная в клетку птица. Утихомириться, судя по ощущениям, не планировало. Как и возникшая из ниоткуда тревога никак не отпускала, лишь усиливалась. Наверное, именно поэтому я совсем не вспомнила о своём нынешнем внешнем виде, как и о том, что это может быть не совсем уместно, просто сказала:

— Могу я пойти с тобой?

Совсем не хотелось повторения прошлого раза, когда я вышла на палубу в самый неподходящий момент, не ведая о том, что не следовало этого делать.

— Конечно, — протянул мне руку муж.

Помог не только подняться, но и справиться с возвращением моего платья в прежний подобающий вид. Я в свою очередь застегнула все расстёгнутые пуговицы на его белой рубашке. А вот тратить время на мундир мой адмирал не стал, просто накинул тот поверху на правое плечо и, взяв меня за руку, вывел из каюты. Мы направились прямиком к носу корабля.

Шальной бриз очень быстро домучил остатки собранности моей косы, но едва ли меня это взволновало. Я смотрела в лицо Аэдана Каина, пытаясь разгадать, что его так встревожило, но так и не решившись спросить напрямую. Банально не хотела помешать. Его взгляд слишком сосредоточенно был устремлён вдаль, в безграничную лазурь волн впереди всей армады. В воздухе постепенно собиралось напряжение, будто перед надвигающейся грозой. Несмотря на то, что горизонт был безупречно чист. Не знаю сколько это длилось, пусть и не сразу, но моё терпение в итоге оказалось вознаграждено, и я наконец узнала, что послужило тому причиной.

— Я маг смерти. Ощущать смертью — моя врождённая способность, — пояснил Аэдан, повернув голову к западу, глядя в том направлении хмурым сосредоточенным взглядом. — Кто-то гибнет. Медленно и мучительно. Прямо сейчас. Там, — указал уже для меня.

А не для меня:

— Скажи капитану Джервэйсу сменить курс на северо-запад. Верный и Бесстрашный за нами. Построение клином. Армада продолжает курс на Градиньян.

Непонятно когда оказавшийся за моей спиной адъютант Хорас понятливо кивнул и поторопился исполнить приказ. Я же невольно поежилась. Хотя солнце довольно ощутимо пригревало, слова Аэдана Каина будто пронзили ледяным ветром.

— Не знала, что ты можешь ощущать смерть на таком большом расстоянии, — произнесла тихо, плотнее придвигаясь к нему, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Заодно задумалась, не потому ли адмирал Арвейн большую часть времени проводил в плавании? Это же сущий кошмар, наверное, постоянно ощущать чужую гибель. Особенно, если находиться в густонаселённой местности, где уровень смертности соответствующий. Например, как столица.

— Обычно нет, — ответил он, не отрывая взгляда от горизонта, вместе с тем крепче сжимая мою ладонь в своей руке. — Я могу ощутить подобный всплеск на столь значительном расстоянии только если он очень мощный.

Его лицо оставалось непроницаемым, но напряжение всё равно читалось отчётливо. Вскоре наш линкор начал менять курс, повинуясь приказу адмирала. А вместе с ним от Великой армады отделилось два фрегата. "Верный" и "Бесстрашный", словно верные псы, послушно заняли указанные позиции, следуя по обоим бортам немного позади от нас.

«Мощный всплеск…» — сказал он.

Что это может быть?

Моё сердце сжалось от нехороших предположений. А Аэдан, будто уловив мою тревогу, шумно выдохнул, придвинул меня к себе ещё ближе и коснулся моей щеки прохладной ладонью.

— Хочешь вернуться в каюту?

— Нет, хочу остаться с тобой. Если можно.

Мужчина улыбнулся, а я прижалась к нему плотнее, таким образом прячась от резкого порыва ветра. Ветер усиливался, принося с собой солёные брызги.

— Тогда держись крепче, — велел мой адмирал, снимая с себя мундир, чтобы укрыть им мои плечи.

Благодарно улыбнулась и крепче схватилась за перила, как он прежде велел, последовав его примеру, всматриваясь в горизонт. Хотя видела всё равно лишь бескрайнюю лазурь моря, сливающуюся с синим небом, и ничего кроме.