Чтение онлайн

– Сынок! Пойди и потребуй у них своей доли наследства. Мы уедем с тобой куда-нибудь в другое место. Ты будешь сам торговать. А учиться тебе хватит. Ты ведь знаешь все молитвы, всю службу. Занимайся, как и твой отец, торговлей. Ведь ты не умеешь ничего пи купить, ни продать, ничего не смыслишь в житейских делах. Ты не сможешь добыть себе куска хлеба. А. братья твои тем временем торгуют и станут ханами!

Аббас сказал ей в ответ:

– Нет, мать, пока я живу, буду учиться. Зачем мне мирские дела? Я люблю науку, а богатство не люблю. Пусть богатство будет уделом братьев. Тебе-то они дают кусок хлеба.

Ладно, что долго рассказывать! Мать его сказала:

– Хорошо, сынок! Что тебе нравится, то и я одобряю. Короче говоря, Аббас так служит мулле, что словами не

расскажешь! Каждый день подметает мечеть, поливает двор. Теперь Аббаса стали звать Талиб-джан. Из-за своего усердия он даже домой не ходит, а поселился тут же в мечети, в каморке.

Ну, что долго говорить! Проходят дни и ночи, время течет своим чередом. Дочь падишаха Гульбашра стала взрослой девушкой. Возмужал и Талиб-джан, стал настоящим юношей. Тогда мулла пошел к отцу Гульбашры и сказал ему:

– Ну, теперь хватит. Дочь твоя стала совсем "взрослой, выучилась. Теперь забери ее домой и одень ей чадру. Ведь она человек, и у нее есть нечестивые помыслы. Как бы завтра чего не случилось! Тогда и ты и я – оба будем опозорены.

Итак, падишах забрал дочь из мечети и посадил ее дома. И теперь один лишь бог знает, что на сердце у Талиб-джана и Гульбашры, как для них проходят дни и ночи!

Однажды у Талиб-джана лопнуло терпение, не мог больше сдерживать себя, не мог страдать. Подошел он к воротам падишахского дворца и стал тихо позвякивать цепью, думает: «Гульбашра услышит, подойдет к воротам, и мы с ней перекинемся словечком-другим». Гульбашра услышала звон цепи у ворот, подошла, глянула сквозь щелку ворот – и увидела там Талиб-джана. И тут же обратилась к нему:

А мулла Аббас ей в ответ:

Гульбашра тайком подошла к нему ближе и стала разговаривать с ним через ворота. Она сказала ему:

– Ты не спеши!

И дала ему такой совет:

Тогда Талиб-джан запел в ответ:

А Гульбашра возразила ему:

После этого она от души утешила Талиб-джана и сказала ему:

– Ты оставайся в этой мечети, наберись терпения, бог меня отдаст тебе и соединит пае с тобой. Я же каждый вечер буду присылать тебе с невольницей ужин – ты ведь унес, мое сердце. Не горюй. Для меня не может быть другого мужа. И эта еда будет служить условным знаком для нас с тобой. Если когда-нибудь ты его не получишь, то знай, что меня нет или что-нибудь случилось. Он ответил:

– Хорошо.

Когда Талиб-джан пришел к себе, в. каморку, сердце его трепетало от радости.

После этого каждый вечер Гульбашра наполняла блюда пловом, и невольница относила его Талиб-джану.

Однажды лежит Талиб-джан на крыше своей каморки и ученую книгу читает, а у самого все мысли о возлюбленной. Вроде бы глядит в книгу, а сам думает: «Буквы на полях в этой книге, словно родинки моей любимой. Я – жертва ее черных родинок!»

А там и дочь падишаха Гульбашра поднялась на крышу: смотрит на мечеть и вроде как видит Талиб-джана. Присмотрелась – Талиб-джан глядит в книгу, а сам говорит: «Буквы этой книги точь в точь, как родинки моей любимой». Его любимая услышала это, тут же запела:

Талиб-джан взглянул наверх, увидел из-за крыши голову своей любимой Гульбашры и понял, что это она пела. Запел он в ответ так:

Гульбашра спустилась вниз. Мулла Аббас подумал: «Ей-богу, она правду сказала тебе, что останешься неграмотным. Нет, ей-богу, она придет сама. Я не буду беспокоиться об этом». И вот он каждый вечер прилежно сидел за книгами. Служанка принесет ему еду, поставит перед ним. Талиб-джан поднимет, бывало, голову, а еда перед ним уж простыла, он ее и съест. Однажды Гульбашра спросила:

– Когда ты приносишь еду, спрашивает тебя Талиб-джан обо мне или нет?

– Что ты! – отвечает служанка.- Нет, биби *, он никогда не поднимает головы от книги. Я ставлю перед ним блюдо и сама стою, пока ноги совсем занемеют, а приготовленная еда остынет. А он я стона не скажет. Потом поднимет голову, съест холодную пищу, а я возьму у него блюдо.

Гульбашра подумала: «Не иначе как он расстроен. Может быть, думает, что служанка по дороге ест его плов, а может, есть другая причина?» Еще она подумала: «Как бы он не ушел от меня!» На другую ночь она закуталась с ног до головы в черную чадру, вышла тайком и пришла в комнату Талиб-джана. Глядит, а Талиб-джан углубился в книгу и ничего вокруг не замечает. Гульбашра некоторое время постояла около него, но Талиб-джан так и не поднял головы. В конце концов у нее онемели ноги и она обратилась к нему:

Мулла Аббас опять не обратил на нее никакого внимания. Она запела снова:

И снова он не отозвался, не поднял головы, не взглянул на нее, а продолжал читать. Потому что он говорил: «Пусть даже сама сюда придет, я не стану обращать на нее внимания». Тогда она наступила ногой на книгу и запела:

Тогда лишь Талиб-джан поднял голову и спрятал книгу. Он спросил ее:

– Зачем ты пришла? Она говорит:

– Мне показалось, что ты чем-то недоволен. Служанка рассказала, что приносит тебе еду, а ты молчишь, ничего не говоришь и не спрашиваешь ничего обо мне, здорова ли я? И я решила помириться с тобой. Если я плохо поступила с тобой, попрошу у тебя прощения.

Талиб-джан ей сказал:

– Ты – моя душа, моя жизнь, мое сердце. Как могу я быть недовольным тобой? Однако ты в тот день мне сказала: «Как же ты станешь муллой, если глядишь в книгу, а на устах у тебя черные родинки возлюбленной». Вот с того дня я с особым усердием взялся за книгу. Сейчас я силой подавляю свое сердце, учусь, потому что говорю себе: «Не будь невеждой. Завтра и твоя любимая и все другие талибы * будут издеваться над тобой, что ты остался недоучкой. И люди будут говорить: „Он только и хотел, что накормить себя. Он был талиб своего желудка"».