Афганские сказки и легенды
Шрифт:
Тогда Гульбашра стала хвалить его:
– Молодец! Ведь наши пуштунки гордятся учеными и воинственными людьми и любят их. Они питают отвращение к невежественным и трусливым мужчинам.
Короче говоря, они поговорили друг с другом и Гульбашра ушла от него; Талиб-джан остался у себя в комнате, книги читает…
Служанка, которой было поручено относить еду Талиб-джа-ну, очень ленилась. И вот госпожа рассердилась на нее, отругала и назначила вместо нее другую служанку. После этого первая служанка поклялась:
– Ей-богу, я этого так не оставлю. Любым способом тебе насолю. Ты меня так оскорбила. Вспомнишь еще меня!
Однажды вечером вторая служанка заболела и не могла нести еду. В эту ночь Талиб-джану не прислали еды, и он понял: что-то случилось. Он ничего не сказал, но очень расстроился. На другую ночь Гульбашре пришлось опять послать еду с первой служанкой. А ведь эта служанка затаила на нее злость и поклялась: «Я тебе этого не забуду, обязательно разлучу вас». И вот, когда она принесла еду, Талиб-джан ее спросил:
– Как госпожа? Служанка ему отвечает:
– Что ты, бедняжка! Она сейчас, ей-богу, и не думает о тебе. Она завела себе человек двадцать других дружков. И о чем ты, бедный, думаешь? Эти вот остатки еды я сама решила принести тебе. Жалко мне стало, что он, бедный талиб, останется голодным.
От этих слов голова у Талиб-джана запылала, как в огне. Когда служанка ушла, он стал думать, чем он заслужил такую измену.
А Гульбашра, когда пришла служанка, тоже ее спросила:
– Как Талиб-джан? Он справлялся обо мне? А служанка в ответ:
– Госпожа! Если сказать тебе – ты расстроишься, а если не сказать -душа не на месте. Забудь его! Он, ей-богу, совсем о тебе не думает. Пришла я сегодня к нему, а там сидят разряженные девицы, тьфу! Перед ними стоит прекрасный плов и разные сласти. Еду, которую я принесла, он бросил вместе с чашкой. Чашка разбилась, вот я осколки собрала.
Гульбашра очень расстроилась и после этого перестала посылать ему еду. Жизнь стала Талиб-джану в тягость. Спустя несколько дней послал он Гульбашре письмо: «Эта служанка не лжет», В письме он еще написал:
В руке – бумага и ручка, Пишу о твоем коварстве и хочу плакать, Поклянись мне богом: Один ли я друг, сколько еще других? Поклянись мне богом: Правда ли это, ответь мне.Когда письмо попало к Гульбашре и она его прочитала, то, полная горя, написала такой ответ:
Я клянусь богом: Ты один друг, а еще у меня их двадцать. Уходи, уходи, поезжай в Декан, Пока вьются мои кудри, Я найду себе друга.Когда Талиб-джан прочитал ответ, в голове у него запылал огонь, земля поплыла из-под ног. И он сразу же решил: «Больше мне не подобает оставаться в этой мечети». Он отказался от этого места, с большим сожалением оставил мечеть и свою каморку и ушел. Уходя, он написал на бумаге такую песню и оставил это письмо в своей каморке:
Посреди деревни я плачу: Лейла прекратила со мной дружбу. Безумная любовь была между мной и тобой. Отчего она угасла? Сначала я надеялся на бога, потом на тебя. Ты оставила меня. И я плачу над своей судьбой. О боже, сделай так, чтобы оба сына сплетника умерли, Чтобы одного закапывали, а другой испускал дух. Я ни на кого не жалуюсь. Сама судьба посеяла эти мои горести, Во-первых, книга размягчила мое сердце, А во-вторых, моя любимая порвала со мной. Пусть пройдет двадцать, сто лет – Я не забуду то, что ты написала мне в ответ.Он положил это письмо в укромном месте в комнате, и вот Талиб-джан ушел. Но сердце его так и осталось в плену, прикованное к кудрям возлюбленной. Разве мог он уйти далеко?! Потом пришла та служанка и сообщила Гульбашре, что Талиб-джана нет – он взял все свои вещи и ушел. Когда Гульбашра это услышала, то ахнула, глубоко вздохнула: «Что за беда приключилась?» Сердце ее от разлуки с любимым обуглилось, словно кебаб, земля ушла у нее из-под ног. Она тут же закуталась в черную чадру и тайком вышла.
Глядит: «Место есть, а ткача нет!» Каморка пуста, темна. Она тут же поднялась на крышу посмотреть, не лежит ли он где-нибудь на крыше. «А может быть, увижу его где-нибудь поблизости»,-думает она. Побродила взад-вперед по крыше – Талиб-джана нигде не было – и вот она запела:
Есть комната, но нет в ней Талиба. Я буду ползать по комнате, как змея. Пусть сгорят талибы: Заставят человека полюбить, А сами соберут вещи И уходят прочь от него.Наконец вошла она в комнату. Ходит взад-вперед – не оставил ли Талиб-джан хоть сломанный калам, или клочок бумаги, или еще какую-нибудь вещь на память о себе. Она хотела хоть этим охладить пыл своего сердца. И тут она увидела – лежит свернутый в трубочку листок. Она его схватила, развернула, прочитала раз, другой и залилась слезами. Тут только она поняла, что все это зло – дело рук служанки, которая оклеветала их друг перед другом. Она очень сожалела о сказанном ею и запела так:
Если я была виновата, то теперь знаю это. Я паду к ногам обиженного друга. Я сама отпустила своего друга, А сейчас текут из глаз слезы раскаяния.Короче говоря, вернулась Гульбашра в свой дом. Настала ночь, а она не спит, из-за разлуки с Талиб-джаном мучается бессонницей. Смотрит Гульбашра на луну. Когда луна прошла уже полнеба, она все еще не спала и вот обратилась к ночному светилу:
Луна прошла уже половину неба, Не спится мне без друга.Ну, ладно, ночь прошла, настало утро. Гульбашра сказала отцу:
– Я сегодня что-то расстроена. Сердце у меня щемит – не пойму, в чем дело? Если ты позволишь, я пойду сегодня в сад, побуду там денек, а вечером вернусь домой.
Отец согласился:
– Хорошо, иди. Погуляй, пусть твое настроение улучшится.
Итак, вышла Гульбашра со служанкой из дому под предлогом, что идет в сад. А сама наказала этой служанке расспрашивать о Талиб-джане: «Может быть, найдем его где-нибудь в окрестностях крепости». Что долго рассказывать? Смотрят там, смотрят здесь. Охо-хо-хо-хо! И вот настолько одолела Гульбашру любовь к Талиб-джану, что она запела:
Сегодня я не видела своего любимого.
Я, словно белый сокол, ищу его по горам и долам.