Чтение онлайн

– "Сегодня в Риме торжество!.." - Начал он.

– "...Мой предшественник на посту проконсула Новой Африки - Фурий Камилл принимает триумф от граждан и сената, за то, что он разбил Такфарината!

Он ездит в золочёной колеснице, запряжённой белоснежной квадригой, осыпанный цветами с ног до головы, в золотом венке и пурпурной трабее, он - триумфатор!

Именно сегодня его считают величайшим из ныне живущих. И в честь его слагают песни, придворные поэты, весталки в его честь помолятся богине, и в мраморе его увековечат скульпторы, поставив статую на алее триумфаторов.

Весь Рим гуляет в его честь, а он, метая в оголтелую толпу пригоршни сестерциев, как настоящий триумфатор, на их приветствие «Jo triumphe!», кивает, да мол... Да...

И покачивает скипетром слоновой кости, в такт звукам их хвалебных песнопений....

...Да не закончилась война... Да он не пленил Такфарината... Да в этой битве не убито пяти тысяч врагов... Да нет трофеев и пленных... Нет, вовсе, предпосылок для триумфа!

Ну и что?.. Зато, он Тиберию друг детства и соратник... И, тем не менее... Сегодня он великий Триумфатор!

А я? ... А я – Позорный мим, танцующий на свежем пепелище, устроенном Такфаринатом, разбитым нашим блистательным триумфатором!

Я не проконсул... Я клоун!

Я должен управлять провинцией, кишащей варварами, имея под рукой солдат, бросающих в бою убитых и раненых друзей?

Солдат спокойно смотрящих, как их товарищей распинают? А могут ли, вообще, называться солдатами, легионеры, которые дважды за день показали врагу свои спины?

И какому врагу! Берберам! Тьфу..." – Проконсул сплюнул, глотнул воды и продолжил;

– "Они же крыс едят и сами крысы! А разве солдаты могут показывать крысам спины? А могут ли солдаты бросать на поле боя раненного командира? Я спрашиваю вас... Могут?"

– "Не-е-е-т..." - Заревел легион и я тоже заревел.

– "Вынести героя!" – скомандовал он, и четверо дежурящих при госпитале легионеров, вынесли на носилках, завёрнутое в белую ткань, распухшее тело Декрия.

– "Вот настоящий воин и славный гражданин! Не ведающий страха и сомнений! Вот римлянин - достойный почестей посмертных!

Один, израненный, оставленный на поле боя бегущими солдатами, дрожащими от страха за свои шкуры... Вступивший в схватку с врагом превосходящим, он умер, как мужчина, берберы дорого платили за его жизнь, пока стучало героическое сердце!

Он один сдерживал натиск орды пустынных крыс, пока трусливые собаки... Да-да, трусливые собаки! Легионерами я не могу назвать солдат десятой презренной когорты трусов, сверкали пятками, пороча имя всего славного третьего легиона, носящего имя божественного Августа!..

Но, к счастью этот храбрый воин – Кридий... Что?.." – Наклонился он к шептавшему ему на ухо легату.

– "...Но к счастью, этот храбрый воин - Декрий, покрывший себя посмертной славой, успел взрастить после себя младую поросль! Не менее достойную, замену!" - Продолжил проконсул.

– "И я своей проконсульскою властью, дарованною мне сенатом, возвожу в ранг центуриона шестой центурии десятой когорты, и представляю легиону бывшего помощника блистательного Декрия, человека, которому герой наш славный, сказал, когда тот пожелал остаться и разделить с обречённым командиром его участь; - «Беги сынок! Ты нужен легиону! Ты нужен Риму!» Человека, который мужественно принял на себя командование когортой, когда Дкекрий пал и в подробностях поведал о тех событиях всем нам – Центуриона Требия Солуса!

И приравниваю ставку его жалования к ставке первого центуриона, десятой когорты!" - Луций Апроний хлопнул в ладоши и из госпитальной палатки вышел наш Требий в поножах Декрия и позолоченном шлеме убитого Касиуса Пезона, держа в руках новенькую, палку из толстой виноградной лозы, срезанной у корня.

Проконсул махнул ладонью, и Требий, улыбаясь, потрусил в строй, заняв своё место у соответствующего флажка, весь раскрасневшийся от волнения и переполнявших его чувств.

– "Вы спросите меня, - Почему я нарушил обычай и не приветствую легион? Я Вам отвечу, - не поворачивается язык назвать вас легионом, когда среди когорт отборных, есть "нечто" недостойное высокого звания - «Солдаты Рима» и легионеры.

Мне бы хотелось знать мнение подразделений, не запятнавших своих вексилов позором.

Хочу спросить мужчин, солдат и командиров, достойных чести называться «милитарис», а не сопливых баб.

Должна ль быть отмщена смерть центуриона Декрия?"

– "Должна-а-а-а!" - Орали тысячи глоток, и мы орали, не до конца понимая, чем это всё закончится.

– Заслуживают наказания все трусы?

– "Заслу-у-у-у-живают!!!" – Отвечала коллективная безмозглая буря.

– А в праве ль их судить те, кто сам там не был? И может должен выносить им приговор самый беспристрастный судья?

Сегодня с нами член почётной коллегии авгуров, сегодня с нами жаждущая мщения душа героя – Декрия. Так может, мы ему, доверим правосудие вершить? Доверим?

– "Дове-е-е-ерим!!!" - Мёртвый центурион получал сейчас больше почестей, чем за всю свою жизнь.

– "Приказываю десятой когорте сдать оружие снять шлемы, а потом я зачитаю список всех возможных наказаний. Достопочтенный жрец расчертит поле, а манес(душа) Декрия определит выбор священных птиц". – Объявил Луций Апроний.

Легат отдал приказ центурионам и те, прихватив с собой своих помощников, собрали наше оружие.

– "Итак..." - Спустя какое–то время, услышали мы голос проконсула. Он обращался не столько к нам, сколько к Авгуру.

– "...Замену спельты на ячмень, и денежные штрафы, а также упражнения с поклажей и голый караул с лишением оружия я опускаю... Когорта однозначно будет расформирована и разбросана по легионам расположенным в Иудее и Сирии. И я отправлю всем легатам предписания о поголовном наказании этими видами дисциплинарных взысканий.

А вот порку, пиши или рисуй, что ты там делаешь..." – Сказал проконсул, обращаясь к авгуру.

Тот прочертил позолоченной палочкой, похожей на поросячий хвостик, на песке длинную прямую линию и поставил на ней, какую-то закорючку.

– Готово? Так...

– Пиши - долговременное сокращение жалования. – Авгур провёл ещё одну параллельную первой линию и поставил на ней другую магическую завитушку.

– Так... Пиши – "исправительные работы". Нет... Погоди, работы не пиши. Пускай работают по месту, я не хочу о них и слышать, и видеть их не хочу.

Отправим всех на следующей неделе с пшеницей в Иерусалим, и пусть там работают...