Чтение онлайн

Ворота раскрылись и, отгоняя всадников, на помощь истрёпанным центуриям вышло ещё две. Отступающие подразделения ускорили шаг. И сочтя момент удачным, мы бросились в лагерь.

Мы вбежали в ворота тогда, когда в них тесня друг друга, кинулись поддавшиеся панике солдаты. Варвары, видя скопление рвущихся в лагерь римлян, ринулись к нам и, бросив последние дротики в спины отступающих легионеров, откатились к реке, укрывшись за красными клубами поднятой лошадиными копытами пыли.

В воротах началась давка, я споткнулся о повалившееся мне под ноги тело одного из центурионов. В его спине торчало два копья. Задние напирали на передних, те падали, теряя равновесие. Я закрыл голову руками и по мне побежали люди...

Крики и стоны доносились отовсюду. Я поднял голову и попытался встать. Кто–то помогал мне. Это был Лонгин.

– Прости Кезон, я тоже по тебе прошелся, иначе они бы меня затоптали.- Сказал он и кинулся помогать другим.

– Ты босиком, а они в калигах. – Прокряхтел я, испытывая сильнейшую боль во всём теле. Несколько пальцев на руках распухли и не сгибались. Но зрелище, которое я увидел, сразу позволило зачислить себя в разряд абсолютно здоровых.

Передо мной лежали затоптанные насмерть, упавшие первыми легионеры. Те, кто упал на спину, лежали, обратив к небу изуродованные лица, их плоские раздавленные грудные клетки в исковерканных лориках ещё сотрясали конвульсии. Сквозь покрасневшие от крови рубахи, торчали обломки рёбер. Многим из тех, кто упал на живот, сломали шеи. Очень многих покалечили. И здоровые теперь, доставали их из-под тел солдат последних рядов, густо утыканных берберскими копьями и стрелами.

Мне повезло. Я упал возле створки ворот и далеко не первым. О чём говорить? Мне просто повезло...

Я оторвал от своей туники две полоски ткани, перевязал ими ладони, так что бы все пальцы были смотаны вместе и стал помогать разбирать завал из убитых и раненых.

Необходимо было закрыть ворота, как можно скорее.

Крик приближающейся берберской пехоты перерос в дикий вой, когда мы, навалившись, закрыли створки ворот, заперев их огромным засовом из слегка отёсанного бревна.

Рассвело.

Я почувствовал странное головокружение, прикрыв лицо руками, я присел, прислонившись спиной к воротам, возле наспех наваленных мёртвых тел. Берберы орали, неистовствуя, стонали раненные, громко жужжали пирующие мухи, воняло гарью, кровью, смолой и ещё много чем...

Глава восьмая

"Futura sunt in manibus deorum" - (Будущее в руках богов)

***

Рёв буцины призывал к построению. Я открыл глаза.

Форт представлял собой удручающее зрелище. Большая часть построек была разобрана. Все брёвна с них были пущены на создание баррикад и укрепление стен. Почти вся его территория была изрыта рвами с торчащими в них кольями и высокими земляными насыпями.

Везде, что-то, или горело, или догорало, или чернело золой и пеплом. Во многих местах стена рухнула, рассыпавшись углями. И у основания выстроенного за ней частокола, разгорался новый огонь.

Из-под насыпанного слоя земли, которой тушили горящие палатки, торчали их чёрные лохмотья. У ворот были свалены убитые легионеры и рабы. Среди этого хаоса суетились люди.

Рабы рыли землю и поливали водой горящие деревянные стены, раскладывали мёртвых рядами, перетаскивали раненых под уцелевшую стену конюшни. Медики суетились, промывая им раны и перевязывая. Время от времени, слышались крики и ругань, это вытаскивали из их тел грязные наконечники берберских стрел, и стоны, стоны, стоны...

Солнце медленно поднималось всё выше и выше, начиная немилосердно жечь.

Солдаты торопились на площадь строиться. Я тоже встал и пошёл. Вид солдат был жалок.

Многие из них были ранены, многие обожжены, почти все растрёпаны. Кто без шлема, кто без скутума, у многих обгорела одежда и обувь, волосы, гребни на шлемах и щиты.

Все были грязные и растерянные. Из шестерых центурионов осталось только двое - Пилус приор Марк Плавтий Каниний Галл, обеспечивающий общее командование действиями когорты и наш - Декриус Пауллус, центурион шестой центурии десятой когорты, командовавший строительством укреплений и тушением пожаров. Два центуриона были убиты и их место заняли тессарарии. Ещё двое были тяжело ранены.

Легионеры выстроились и пилус приор занял место на трибуне, желая, обратится с речью к собравшимся. Он был взволнован. Вытерев рукавом пот с грязного лица, он начал;

– Десятая когорта легиона, носящего славное имя божественного Августа! Я обращаюсь к вам с призывом! Во имя...

Его прервал сигнал дозорного стоящего на вышке.

– "Берберы наступают!" – Крикнул солдат.

– "Во имя славы Рима, во имя славы каждого из вас, я призываю!.." – Продолжил Марк Плавтий.

– "...Я призываю вас к стойкости! Я был свидетелем дичайшей свалки у преторий (главных ворот), сейчас не время искать виновных. Но мёртвые – свидетели того, как вы – легионеры, паршивым лисам показали спины! Я призываю, вас – солдаты Рима, мужчины, заставить уважать себя берберов! Пусть вас не покидает гениус военный, и только ваша стойкость и отвага, даруют всем нам салюс и либертас (спасение и свободу)! Сражайтесь, как мужи, и да хранят вас боги! Не посрамите сл...

Не договорив, он рухнул сражённый свинцовым шаром смявшем боковую пластину его закопченного шлема. И лагерь накрыла туча несущих смерть снарядов выпущенных из пращ.

Падали караульные, легионеры и рабы.

Солдаты разбежались, прикрываясь щитами. Я кинулся искать укрытие. И подбежав к мёртвой лошади, которую начали было свежевать, спрятался за неё, упав на землю.

Свинцовые шары размером с большое куриное яйцо летели со свистом и троща щиты, черепа и кости, падали, на землю прыгали по ней невинными мячиками. Летели и летели. И снова крики, хруст костей, и стоны.

Два или три раза шары, с характерным чавканьем попадали в лошадиный труп, не пробивая кожи, они превращали в фарш кости и мясо под ней.

Свист пращ сменился рёвом атакующих берберов и стуком лестниц. Берберы штурмовали стены. Я вскочил и побежал, ища глазами Требия. Солдаты старались опрокинуть лестницы, на головы им прыгали враги, в сумятице и давке я слышал крик центуриона.

Наш Декрий (оставшись старшим офицером) собирал вокруг себя всех младших командиров, знаменоносцев, старых ветеранов, намереваясь отворить ворота для контратаки. Я подобрал валяющийся меч. У стен кипела битва, берберы не могли сравниться с нами в силе и выучке. Их было втрое больше но, скоро пыл их охладел от вида кучи трупов. И натиск их ослаб. Я подбежал к Требию.

– "Кезонус, всё сгорело!.." – Сказал он, предваряя мой вопрос.

– "...Но думаю, что вы с Лонгином сегодня без труда отыщите себе в замен потерянных вещей, чего-нибудь получше. Удачи!" - И он увлекаемый Декрием кинулся в открывающиеся ворота.

Их атака была удачной, берберы не ожидали вылазки и отступили от стен, оставив лестницы. Отряд Декрия забрав их с собой, немедленно вернулся.

Декрий сиял. Это был его звёздный час. Он подал сигнал буцинатору и тот снова протрубил «сбор».

Когорта явно поредела. Рабы таскали тела убитых, продолжая складывать их рядами.

Декрий приказал строиться у фронтальной стены, на случай новой атаки пращников. Он выставил на вышки новых часовых и отправил двоих помощников сосчитать убитых и раненых.

Скоро они вернулись и выслушав их, обратился к нам.

– "Солдаты! Дети Рима! Я не умею говорить красиво и долго. И видят боги, как я это не люблю. Но, пилус приор тяжело ранен. И я единственный из центурионов когорты, стоящий на ногах. Теперь я и приор, и лагерный префект, трибун, легат и сам бог Марс в одном лице, и вся ответственность лежит сейчас на мне!..". – При этих словах на его лице отображалась и скорбь, и растерянность и усталость и досада, и озабоченность и решимость, и только нам – солдатам его центурии было понятно, что в этих чувствах, он прятал ликование.