Чтение онлайн

– О, полезная вещица! – сказал я как можно беспечнее, сделав несколько характерных движений, как-бы смахивая пыль с одежды.

– Тебя всегда привлекают яркие штуковины, – усмехнулся переводчик, пытаясь мне подыграть. – Бери тогда хоть целую. Вон у этой трещина какая, и камешков в орнаменте не хватает.

– Но целая будет стоить дорого, – как-бы с сожалением произнёс я. – И потом, кто будет знать, что я купил уже такую. Может быть у меня она уже давно.

– Ага, – хмыкнул переводчик. – Ты ещё скажи, что это наследство твоей бабушки.

Он переглянулся с торговцем, и ухмыльнулся, но, увидев мою расстроенную мордочку, громко захохотал.

– Видел бы ты сейчас себя, – сказал переводчик, еле сдерживаясь, чтобы не рассмеяться вслед за торговцем.

И я представил. Да. Душераздирающее зрелище…

– Сколько вы хотите за эту щётку? – спросил я, прижимая её к груди, без всякой надежды на успех.

– Восемь золотых, – продавец осклабился в жадной ухмылке.

Я получил осторожный тычок в спину от переводчика, но только отмахнулся от него. Я понимал, что он предлагал отойти от лавки, зайти в ближайший ресторанчик, выпить чего-то прохладного и спокойно подумать о необходимости такой дорогой покупки. Но что-то подсказывало мне: медлить нельзя. Этот предмет может переместиться из кучи хлама в ящик уцененных вещичек, и его цена возрастёт в разы. Скорее всего, торговец изначально недооценил этот артефакт, и надеется получить консультацию о его реальном состоянии. Надо успеть, но и особо переплачивать не хочется.

– За шесть отдашь? – азартно предложил я.

– Вы оскорбляете меня своей наглостью, – нахмурился торговец. – Нет, артефакт стоит восемь.

– А за семь? – не теряя надежды произнес я.

Владелец лавки задумался. Было забавно наблюдать за мимикой, как он, беззвучно шевеля губами и закатив глаза, подсчитывал прибыль. Закончив этот весьма сложный для него процесс, решительно махнул рукой.

– А забирай. Но это почти убыток для меня.

Я протянул ему ровно семь золотых и получил желанный артефакт. Переводчик только плечами пожал, не понимая всей прелести приобретения. Но он не поточник, ему простительно. Как бы мне не хотелось поскорее оказаться дома, пришлось продолжить нашу прогулку по рынку.

Мы петляли между навесами и прилавками с товарами, дразнившими наши взоры своим разнообразием, стараясь сократить путь и поскорее добраться до ресторанчика. Торговцы, зазывая покупателей, наперебой расхваливали свой товар, но я не обращал на них внимания, ведь денег у меня практически не осталось.

В ресторанчике мы заняли угловой столик подальше от входа, чтобы не привлекать лишнего внимания. Тем не менее, к нам подошел сам хозяин заведения и с улыбкой предложил лучшие яства из довольно скромного меню. Судя по всему, он бывал на боях и узнал нас. Решив не ломать комедию, мы заказали по миске острой лапши с мясом и овощами, и крепкий травяной напиток.

После ресторана мы оказались в рядах с военной амуницией и различным военным снаряжением.

– Смотри, какая прелесть! – восхитился переводчик, ухватившись за эфес массивного, гравированного ятагана. – Сколь изумительное изящество в каждом узоре! Поистине, у этих оружейных мастеров талант к изготовлению таких вещиц.

Мы с охранником осмотрели клинок и согласились. Переводчик, увидев рассерженный взгляд хозяина лавки, быстро положил ятаган на место, и как бы невзначай спросил:

– И сколько вы просите за это произведение искусства?

– Восемьсот золотых, – хмуро ответил хозяин.

Брови переводчика поползли вверх, глаза сильно округлились, ибо это было очень дорого даже за такой великолепный образец. Он быстро шел, размахивая руками, что-то бурча себе под нос. Потом оглянулся и каким-то рассеянным голосом спросил:

– Ну, как же так? Почему так дорого?

Мне показалось странным его поведение, ведь совсем недавно он отговаривал меня от дорогой покупки. И, чувствую, будь у него с собой требуемая сумма, он бы купил совершенно не нужный ему ножичек, только потому, что тот украшен изящной резьбой.

Эффект незавершенного действия привел к тому, что следующий час мы разглядывали и пробовали на вес и ощупь всевозможные стволы и клинки. Для нас с охранником осмотр и изучение оружия стал истинным наслаждением, но переводчик так критиковал представленный товар, что из двух лавок нас с криком прогнали, в одной даже что-то кинули вслед, но не попали. В общем, нервы на пределе. Пришлось торопливо покинуть рынок, чтобы избежать встречи с дежурными охранниками, которых заинтересовало возникшее возбуждение в оружейных рядах.

В гостинице переводчик стал меня торопить, потому что мы задержались на рынке больше намеченного времени и уже опаздывали на тренировку. Я быстро переоделся и, слегка запыхавшись, появился в дверях зала.

Меня встретили невозмутимый Лю и весьма рассерженный инструктор. Он был очень недоволен не только моим опозданием, но и тем, что я пришел совершенно не подготовленный, ещё под впечатлением рыночной прогулки. Инструктор сразу поставил меня в спарринг в Люком. Меня удивило, что без разминки. Реально оценив своё физическое состояние, я понял, что это было сделано намеренно.

Первый удар нанёс Лю. Хлёсткий звук нарушил тишину зала. Я тут же вспомнил предыдущую тренировку и по полной использовал полученные знания. На лице Лю на мгновение прорезалась эмоция удавления, тут же сменившаяся безэмоциональной маской робота. Его движения были точно выверены и соединены в единый комплекс, напоминающий танец. Какие-то время мы обменивались блоками ударов, и ему удалось усыпить мою бдительность. Получив ощутимый пинок, я встряхнулся, вышел из состояния гипноза, активировался и стал искать уязвимые места для контратак. То, что соперник устал, я почувствовал по вырывающемуся из его груди шумному дыханию, слившемуся с моим практически в унисон. Но инструктор не прекращал спарринга. Казалось, что он хочет наказать меня за опоздание и несоблюдение режима. Но ладно меня. А Лю тут причем?

Наконец он прекратил бой и молча вышел из зала.

– Что это было? – спросил я, едва восстановилось дыхание.

– Наказание, – ответил Лю и вышел из зала.

Не знаю, что меня больше поразило, настроение инструктора или то, что Лю заговорил. Причем, оказывается, он прекрасно понимает меня. Из состояния ступора меня вывел заглянувший в зал переводчик, которому уже надоело ждать меня за дверью.

«Ещё немного, ещё чуть-чуть

Последний бой — он трудный самый…»

М.И. Ножкин

Сидя в тени гостиничного дворика я долго перемалывал события последней тренировки. Что же такое могло рассердить инструктора, что, практически нашими руками, он устроил обоюдное избиение? Почему, обычно благожелательно настроенный человек, кстати, неплохо заработавший на ставках, вышел из себя и ни сказал ни слова. Похоже, это озадачило не только меня. Даже Лю заговорил. Стоп! Лю заговорил? Значит он прекрасно понимал то, о чем мы говорили с инструктором и переводчиком. Похоже, сегодняшний спарринг так вывел его из равновесия, что он не выдержал и раскрылся. А может он просто выжидал, и вот он, удобный повод?